На что прежде обращаешь внимание? Да, Хохлов - ректор главного вуза страны (всего четыре года, с 1973-го по 1977-й). Да, ученый с мировым именем. Да, альпинист, покоривший почти все главные вершины СССР. Но… "Трудно сказать, кем он был для нас. Руководителем? Идеологом? Старшим товарищем? Конечно. Но прежде всего он был для каждого из нас просто Ремом!" - сказал один из его учеников.
За этими простыми словами - удивительная личность. Исключительная порядочность, готовность прийти на помощь, бескомпромиссность по ключевым вопросам, любовь к жизни во всех ее проявлениях. И еще. Он говорил, что в любом, даже неприятном человеке есть что-то хорошее. Это надо замечать и сделать все возможное, чтобы развивать!
- Я подобного Рему Викторовичу человека за всю жизнь не встречал, - сказал "РГ" профессор Виктор Фадеев, который начинал у Хохлова аспирантом и проработал с ним 15 лет вплоть до его гибели. Вот лишь несколько штрихов к личности Рема Хохлова, которыми ученый поделился с "РГ".
Поражал его стиль
У Рема Викторовича было много талантов. Один из главных, на мой взгляд, - умение создавать коллектив. Ощутил это на себе. Он мне дважды отказывал в приеме в аспирантуру. Недоумевал - почему? Ведь он меня вроде бы хорошо знал, никаких претензий не высказывал, и тем не менее - отказ. Много позже узнал, что очень тщательно меня проверял по всем каналам. Ему требовался человек, в котором уверен как в себе. Это, конечно, у него от альпинизма. Для него совместная работа - как трудное восхождение в горы. Как в песне Высоцкого - там поймешь, кто такой.
А через несколько лет в очень неоднозначной ситуации назначил меня начальником морской экспедиции, которая стартовала в Севастополе, а финишировала в Нью-Йорке. И это в 70-е годы супербдительности: я беспартийный, никогда не был за границей, и сразу в Америку. А если что-то пойдет не так? Первой полетит голова того, кто все это затеял. Хохлова предупреждали, советовали не рисковать. Но он настоял на моей кандидатуре.
И, конечно, поражало его удивительное чутье на все новое. И стиль его работы, чему дважды был непосредственным свидетелем и участником. Первый раз, когда мы вернулись из морской экспедиции, где изучали работу лазеров в водной среде. Я докладываю, а он вдруг говорит: давайте попробуем поставить лазеры на подводную лодку. Отвечаю, что технически возможно, но вряд ли реально, учитывая оборонную специфику. Он тут же снимает трубку, звонит в штаб ВМФ, говорит с адмиралом, и через 15 минут я еду в штаб, где меня уже ждут. Фантастика! Вот что такое Хохлов и отношение к нему людей!
Еще пример. Когда создали новый тип лазеров на органических сцинтилляторах, он выдвинул идею применить накачку лазера от ускорителей. Мы опешили: где нелинейная оптика и где ускоритель? Хохлов тут же заказывает разговор с Новосибирском, и через несколько дней я лечу в Новосибирск, а потом в Томск. Вот такой стиль! Неожиданная идея и мгновенная ее реализация.
С модой не в ногу
Пионерские работы Рема Хохлова, которые принесли ему мировую известность, связаны с нелинейной оптикой. Сам факт увлечения именно этой наукой характеризует его стиль. Когда он окончил университет в 1948 году, самой модной была ядерная физика. И все была удивлены, когда один из лучших выпускников отдал предпочтение не моде, а выбрал направление в немодной радиофизике, связанное с теорией колебаний.
И через несколько лет выяснилось, что попал в точку. Дело в том, что тогда начался бум лазеров. В этих мощных источниках света увидели массу самых неожиданных применений, вплоть до самых фантастических.
Вернувшись в 1959 году из стажировки в США, Хохлов сразу занялся этой тематикой. Он из знакомой ему радиофизики перенес некоторые ее принципы в оптику, чтобы реализовать многие идеи. Но для этого нужны источники с перестраиваемой длиной волны. Хохлов одним из первых в мире понял, как это сделать. В 1962 году была создана первая в СССР лаборатория нелинейной оптики, где разрабатывались новые лазеры и методы лазерной спектроскопии. А в 1965 году с Сергеем Ахмановым первыми в СССР и практически одновременно с американцами сделали параметрический генератор света.
Диапазон интересов Рема Хохлова распространялся фактически на всю современную физику - от атомного ядра до выхода на стыки с биологией, от фундаментальных законов до новых технологических задач - и охватывал большой круг наиболее актуальных ее проблем.
В 40 лет Хохлов был избран членом-корреспондентом АН СССР, а в 54 года - академиком. Он лауреат Ленинской премии (1970) и Государственной премии СССР (1985, посмертно).
Алексей Хохлов, академик РАН, старший сын Рема Хохлова: Ленинскую премию прогуляли в ресторане
Алексей Ремович, легко быть сыном ректора? Ведь, когда он возглавлял МГУ, вы были там студентом. Дома это ощущалось? Может, "придавливал" авторитетом?
Алексей Хохлов: Ректором он стал только в последние несколько лет. Но и тогда он совсем не изменился, всегда оставался ученым, а не чиновником. Что касается нас с братом, то до нас руки плотно доходили в основном на спортивной ниве - горные лыжи, поездки в Карпаты, Терскол и прочие горнолыжные места. И, конечно, альпинизм, но в щадящем варианте. Мой "пик" - поднялся на Эльбрус.
Так что я имел полную свободу действий. Но в ключевые моменты, которые определяли мое будущее, отец мне давал очень ценные советы. Назову три такие ситуации. Первая связана с тем, что сначала я учился в школе, которая имела гуманитарный уклон. Когда я закончил 7-й класс, отец стал объяснять, что будущее за естественными науками. Был очень убедителен. Словом, последние три года я учился в самой лучшей физматшколе Москвы.
Второй такой момент - выбор научного руководителя. От этого зависит, как сложится вся будущая жизнь человека в науке. Отец считал, что наиболее перспективное направление связано с биологией, но, с другой стороны, понимал, что я по складу ума физик-теоретик, далекий от экспериментов. Поэтому посоветовал пойти к академику Илье Михайловичу Лифшицу. Этот всемирно известный физик тогда стал заниматься наукой о полимерах. С тех пор эта область стала главным делом моей жизни. Можно сказать, что отец с этим советом по выбору научного руководителя попал в "десятку".
И, наконец, третий момент. Еще будучи студентом, я опубликовал в наших журналах две неплохие научные статьи. И тогда отец мне объяснил, что это, конечно, здорово, но у них относительно мало читателей. Надо сразу нацеливаться на международные журналы и писать на английском языке. И я успел еще при жизни отца полностью самостоятельно (без соавторов) сделать такую работу и опубликовать ее в престижном международном журнале, так что отец ее увидел.
Откуда такое странное имя - Рем?
Алексей Хохлов: На самом деле все просто. Это дань времени: Революция, Электрификация, Мир. Кстати, его отец, Виктор Хохлов, работал в области электрификации. А когда паспортистка ошиблась, записала Рем, решили ничего не менять.
Многие, хорошо его знавшие, поражались, как он успевал заниматься наукой на мировом уровне и вести "хозяйство" одного из крупнейших университетов в мире.
Алексей Хохлов: Конечно, в последние годы он сильно уставал. Но отец был удивительно организованным, дисциплинированным человеком. Помогал постоянный контроль над собой, своими действиями, умение правильно организовать работу коллектива.
Вообще у него это хорошо получалось - собирать коллективы, к нему люди тянулись. Так, из совсем молодых талантливых ученых, что называется, с горящими глазами, он создал кафедру волновых процессов, которая открыла совершенно новое направление в советской науке.
Помню такой факт. Когда авторы этих исследований получили Ленинскую премию, то прогуляли ее в одном из лучших ресторанов Москвы. Дело в том, что изначально по настоянию отца выдвигались шесть сотрудников, среди которых четверо молодых. Так вот в комитете по премиям решили дать премию отцу и Сергею Ахманову - сочли, что у молодежи еще все впереди. Тогда отец и решил устроить банкет для всей научной группы.
Кстати, что касается премий. "Отцами" нелинейной оптики называли американского ученого Николаса Бломбергена и Рема Хохлова. Они вели исследования независимо друг от друга, при этом дружили, обсуждали разные вопросы своей работы. Более того, Николас неоднократно приезжал в СССР, бывал у нас дома. После вручения ему Нобелевской премии он часто говорил, что если бы Рем Хохлов был жив, то премию скорее всего они бы получили оба.
Рем Викторович занимал очень высокий пост, и наверняка были непростые, а порой и щекотливые ситуации. Домашние были в курсе? Хотя бы отзвуки до вас доходили? Или все держал в себе?
Алексей Хохлов: До нас с братом нет. С матерью, думаю, обсуждал. В очень сложную ситуацию он попал, когда власти стали собирать подписи академиков с осуждением Андрея Сахарова. Отец очень не хотел в этом участвовать, но понимал, что просто так не отделаешься. И он проделал такой "трюк": уехал в горы, на Памир. И там его не достали. Кто-то тогда прокомментировал: советская власть кончается на высоте 5000 метров…
Вообще в нем и в его друзьях молодости, с которыми много лет поддерживал отношения, был какой-то удивительный вольный дух старых московских дворов, где они выросли. Эти люди не могли забронзоветь. Помню, на каком-то капустнике в университете одну строку из посвященного отцу стихотворения:
"И пусть хоть капля хулиганства всегда останется с тобой". И точно - осталась.