Результаты исследования свидетельствуют о явном сдвиге всех маркеров взрослости в сторону более старшего возраста с каждым новым поколением. Эта трансформация наиболее показательна на рынке труда и в профессиональной занятости. Если среди 20-летних мужчин реформенного поколения почти половина (48%) уже имели оплачиваемую работу, то среди их ровесников из поколения Z (зумеров) таковых лишь 27%. У женщин динамика менее резкая, но также значима: с 36% у реформенного поколения до 29% у зумерок. Примечательно, что снижение доли занятых среди мужчин происходило более высокими темпами.
Особую тревогу вызывает устойчивый рост доли молодежи, которая не учится, не работает и не приобретает профессиональных навыков (категория NEET - Not in Education, Employment or Training). Среди 20-летних мужчин эта доля неуклонно росла: 20% в реформенном поколении, 22% и 29% у старших и младших миллениалов соответственно и, наконец, 35% у зумеров. У женщин динамика имела U-образную форму: снижение с 30% до 25% у миллениалов и последующий рост до 28% у зумерок. Рост NEET-популяции, особенно среди молодых мужчин, эксперты считают прямым индикатором кризиса профессионального самоопределения и социальной адаптации.
Сфера приватной жизни демонстрирует еще более радикальные изменения. Доля никогда не состоявших в браке 20-летних мужчин выросла с 82% до 90%, а среди женщин - стремительно, с 53% до 85%. Это означает, что институт раннего брака, особенно для женщин, практически утратил свою актуальность. Средний возраст вступления в первый брак с каждым поколением отодвигается на 1-2 года.
Естественное следствие запоздалого брака - смещение возраста рождения первого ребенка. Доля 20-летних женщин, уже имеющих детей, при переходе от старших миллениалов к зумерам сократилась вдвое - с 18% до 7%. У мужчин соответствующий показатель снизился с 4% до 1,6%.
Эксперты объясняют эти тенденции несколькими факторами. Как отмечает профессор Финансового университета при правительстве РФ Александр Сафонов, современные зумеры значительно дольше остаются в системе формального и неформального образования. Бакалавриат, магистратура, дополнительные курсы и сертификации откладывают момент выхода на полноценный рынок труда. Работа в 20 лет все чаще воспринимается не как необходимость или преимущество, а как потенциальная помеха для получения качественного образования, которое, в свою очередь, диктуется запросами рынка на более высокую, специализированную квалификацию.
Рост доли NEET среди мужчин, по мнению Сафонова, - симптом системного кризиса. С одной стороны, работодатели предъявляют завышенные требования к молодым специалистам, с другой - предлагают низкую стартовую заработную плату, несоразмерную ожиданиям и стоимости жизни. Это порождает парадоксальную стратегию "выжидания" или пассивного поиска, когда молодые люди, часто материально поддерживаемые родителями, откладывают начало трудового пути в надежде на лучшие возможности.
Кроме того, молодые поколения взрослеют в условиях высокой макроэкономической и социальной нестабильности. Демографические сдвиги, по мнению экспертов, отражают не отказ от семьи и детей как ценности, а рационализацию жизненных решений в ответ на неопределенное будущее. В таких условиях инвестиции в собственный человеческий капитал (образование, здоровье, навыки) становятся приоритетнее, чем ранние семейные обязательства.
Таким образом, исследование НИУ ВШЭ фиксирует не просто количественные сдвиги в возрасте наступления тех или иных событий, а качественную трансформацию самой модели взросления. Эта трансформация требует от общества и государства глубокого переосмысления подходов к образованию, занятости, социальной и семейной политике, чтобы адекватно реагировать на вызовы отложенного взросления.
