Трудно не согласиться, к примеру, с тем, что нынешнее Роскино во главе с Эльзой Антоновой активно продвигает национальные фильмы за рубежом, проводя фестивали и недели, участвуя в крупнейших киномероприятиях и получая на все это менее чем скромный бюджет. Однако вовсе не случайно, когда в самом начале 2000 года зашла речь о том, что меня могут назначить на пост министра культуры Российской Федерации, одним из моих принципиальных предложений было упразднение Госкино РФ.
Управление кинематографией должно было стать одним из ключевых направлений деятельности министерства культуры. Тогда же мне удалось убедить руководство страны вернуть в подчинение профильного ведомства не только киноиндустрию, но и Большой театр, Росцирк, ряд других важнейших культурных институций. Была еще одна идея - передача в ведение минкультуры архивного ведомства. Но по зрелому размышлению понял, что от нее надо отказаться, лишь меньшая часть архивов может считаться исключительно культурным феноменом. Они представляют собой совершенно особое явление социально-исторического характера, отражающее сложнейшие переплетения государственной, общественной и частной жизни народа. И их нынешняя подведомственность президенту РФ совершенно логична.
Не скрою, окончательное решение принял после разговора с Александром Александровичем Фурсенко - его аргументы в защиту самостоятельности архивного ведомства были убедительными. Отстаивая усиление министерства культуры как одного из ключевых ведомств российского правительства, и двадцать пять лет назад, так же, как и сегодня, считаю, что именно здесь должна вырабатываться государственная культурная политика. Это не просто штаб хозяйствующей отрасли, но центр, где формируется фундамент национальной идентичности. А она не может быть разделена на узкопрофессиональные сегменты.
Не может быть отдельной государственной политики в сфере кинематографии, отличной от той, что реализуется в театральной или музыкальной среде, от того, что происходит в художественном образовании или сохранении культурного наследия. Понятно, минкультуры не является монополистом в культурной деятельности, ею занимаются и другие ведомства - от министерства обороны до Росгвардии, от РПЦ до системообразующих государственных корпораций. Важнейшую роль здесь играют электронные СМИ - от крупнейших телеканалов до социальных сетей. Серьезными факторами стали частные - коммерческие и некоммерческие - организации, прежде всего Президентский фонд культурных инициатив, Фонд культуры, Федеральный фонд социальной и экономической поддержки отечественной кинематографии. Но только сильное, охватывающее все области профессиональной деятельности министерство культуры может по-настоящему формулировать и претворять в жизнь государственную культурную политику. Политику государственного заказа в том числе. И не только в кинематографе.
Замечу, что в киноиндустрии она осуществляется уже сегодня, когда определяют конкурсную тематику, которая является приоритетной для общества и государства. При этом нельзя забывать, что современная киноиндустрия представлена частным бизнесом, который - нравится нам это или нет, но сегодня это так - заботится прежде всего об увеличении выручки от проката. Понятно, никто не хочет терять социальную репутацию, ни в одном интервью создатели фильмов не скажут, что они озабочены только финансовым успехом. Но будем честны, разговоры о госзаказе возникают тогда, когда хотят минимизировать экономические риски. Востребованная государством тематика далеко не всегда реализуется в произведениях, вызывающих зрительский ажиотаж. На то есть причины. Остановлюсь лишь на некоторых.
В киноиндустрии Госкино СССР было монополистом, мегапродюсером, представлявшим государство. Даже создание телеобъединения "Экран" в рамках Гостелерадио СССР не подрывало эту монополию. Все, что делали кинематографисты, они делали на государственные деньги, а результаты их труда демонстрировали в государственных кинотеатрах и на государственном телевидении. Кроме государственного заказа других источников финансирования кинематографа и быть не могло. Наряду с шедеврами, которыми мы восхищаемся, появлялось множество лент, о которых старались забыть сразу после их появления. Все убытки брало на себя государство.
Боюсь ошибиться, но все-таки думаю, что соотношение бросовых фильмов и фильмов, которые остались в истории кинематографа, было лучше, чем сегодня, несмотря на все цензурные преграды. Прежде всего потому, что в первую очередь волновал творческий результат. Вопрос кассы не был определяющим.
Было немало жестких идеологических игр, ломавших судьбы режиссеров и сценаристов, но с мнением мэтров, таких, как Михаил Ромм, Сергей Юткевич или Григорий Козинцев, партийные начальники были вынуждены считаться, когда решали судьбу той или иной картины. Был создан институт высокообразованной редактуры, которая порой лучше других знала, что такое искусство кино. Но для воссоздания всей этой системы нужно возродить Советский Союз. Возможно ли это? Станиславский сказал бы: "Не верю!"
