Чей Штирлиц лучше? Юрий Грымов впервые взялся за "17 мгновений весны"

Впервые на российской сцене - "17 мгновений весны" по одноименному роману Юлиана Семенова. До худрука "Модерна" за этот материал в театре не брался никто, да это и неудивительно: в памяти народной навсегда остался гениальный сериал Татьяны Лиозновой, где главного героя штандартенфюрера СС Макса Отто фон Штирлица сыграл застегнутый на все пуговицы, но бесконечно обаятельный Вячеслав Тихонов. Избежать сравнения просто невозможно - чей Штирлиц лучше? И это если не вспоминать про огромное количество анекдотов и мифов, связанных с выдуманной историей главного героя или реальной, когда обыватели и историки вполне справедливо задаются вопросом, а был ли Штирлиц на самом деле. Так что вопрос интерпретации в случае со всенародно любимым сериалом и его первоисточником стоит весьма остро. Кстати, забегая вперед, скажем, что наследникам спектакль понравился: инсценировку сделала дочь Юлиана Семенова Ольга.

Юрий Грымов решил, что его Штирлиц не будет похож на своего кинопредшественника. В труппе "Модерна" русского Джеймса Бонда искали долго: пересмотрели как минимум семь кандидатур, в том числе со стороны. Но не подходил никто, пока Грымов не обратил внимание на Александра Колесникова - актера, чья внешность далека от модельной: слишком корпулентная фигура. "Странное свойство моей физиономии - всем кажется, что меня только что где-то видели", - вслед за кинопрототипом произносит театральный Штирлиц. Он тоже застегнут на все пуговицы и как будто бы еще более нордический тип, чем герой Тихонова. На своих широких плечах он будто бы несет неподъемный груз - одиночество, которое разведчику не с кем разделить.

Впервые для спектакля в "Модерне" построили масштабные многоярусные декорации. На авансцене слева и справа - темно-серые башни - входы в фашистское подземелье, над которыми реют нацистские флаги. По сцене актеры перемещают то ли обломки свастики, то ли фрагменты рухнувших тюремных стен. Все в полумраке и дыму - метафора будущего, если в нем победит нацизм. Точечный свет выхватывает сцены допросов, превращает сцену то в подвалы гестапо, то в железнодорожный вокзал.

Время в спектакле сохранено - последние месяцы войны. Первая сцена, открывающая постановку: верхушка вермахта собралась в театре послушать "Валькирию" Вагнера. Красные бархатные кресла в первом ряду, легкомысленное шампанское, фашисты сменили красные повязки и форму на идеальные смокинги - гитлеровцы как будто репетируют победу. Но только все это театр - их судьбы на волоске, а они продолжают верить в будущее гитлеровской идеи. В том же партере закончится второе действие, только Штирлиц останется один в первом ряду. Режиссер напоминает, что десятки таких же, как Исаев, суперпрофессионалов-разведчиков наравне с солдатами и офицерами на передовой приближали победу, живя без имени, как будто между точкой и тире переданной шифрограммы.

Абсолютно кинематографичны, а потому совершенно справедливо зритель в эту минуту вспоминает сериал, лиричные сцены с чудесным спасением радистки Кэт (ее сыграла Анна Нахапетова) из лап режима. Для актрисы "17 мгновений" окрашены личными воспоминаниями: ее бабушка в годы войны была разведчицей, а своего сына, отца Анны, она не случайно назвала созвучным со словом "родина" именем - Родион.

В труппе "Модерна" русского Джеймса Бонда искали долго: пересмотрели как минимум семь кандидатур

Так же, как в фильме, страшна сцена допроса Кэт, которым руководит Юрген Рольф. Эту роль Грымов намеренно отдал женщине - Людмиле Погореловой (она, как и Анна Нахапетова, перетекла в труппу "Модерна" из стертого с театральной карты Москвы Театра Романа Виктюка). Не человек, а машина - в мужском костюме (надо сказать, у Грымова фашисты в мундирах не ходят, исключительно в строгих костюмах), в туфлях на высокой шпильке. Ей ничего не стоит пролить кипяток на только что родившегося младенца. Винтик системы, возомнивший себя вершителем судеб всего мира, без сердца и души, хоть и женщина.

Безусловной удачей в спектакле стала работа Игоря Яцко, приглашенного из театра "Школа драматического искусства". Один из любимых актеров Юрия Грымова, который снял его в своих "Трех сестрах", сыграл начальника гестапо Мюллера. Тот больше не верит в Гитлера, но уверен, что страшная идеология продолжит жить уже после кончины главных действующих лиц. Именно в его уста вложены слова, которые оказались пророческими.

Режиссер как будто смакует битву в верхах. Сцены непримиримой вражды напуганных начальников разных отделений подробны, но не затянуты. За тем, как потихоньку разваливалась мощная идеология, интересно наблюдать.

Сегодня "17 мгновений весны" звучат как предостережение: что будет, если идея о превосходстве одной нации над другими победит? Ее неизбежно ждут возмездие и крах. Все это уже было в истории.