Чечен из рода "Волков": штурмовик проявил нечеловеческую стойкость, спасая товарищей под Славянском

Они шли по грудь в ледяной воде. Носилки приходилось поднимать высоко. Руки не выдерживали, их сводило судорогой от напряжения и холода. Лицо раненого заливало водой, и товарищи боялись, что он захлебнется. Один из носильщиков - Андрей с позывным Чечен - признается: "Я думал тогда, что не выдержу это испытание. Но Господь дал силы". Теперь, в госпитале, он вспоминает, как с товарищами вытаскивал раненных в районе села Приволье сослуживцев.

Андрей-Чечен сидит на больничной койке и настраивает гитару. Потом пытается что-то сыграть, но пока получается не очень, хотя и видно, что инструментом владеет. У него еще не окончательно зажила левая рука, которую он сломал на крайнем боевом задании.

- Надеюсь, что через пару недель все будет в порядке, тогда я чего-нибудь нормально сбацаю, - Андрей улыбается беззубым ртом.

Боец ожидает не только, когда у него окончательно срастутся кости руки. Скоро ему должны изготовить зубные протезы. Зубов он лишился тоже во время штурма села Приволье, что в Славянском районе ДНР.

- Это все ерунда, главное, что все дошли и выжили! - машет он больной рукой.

Андрей родом из города Зеленодольска, что в Татарстане. Все было как у людей. Дом, семья - жена и двое детей, работа, налаженный быт. Но грянула спецоперация - и не мог отсиживаться дома. Почему? Объясняет: "По многим причинам. Во-первых, как русский человек я должен быть там, где обижают русских. То, что до этого творилось на Донбассе с 2004 года, я знал не понаслышке - много знакомых оттуда, мои сослуживцы воевали в ополчении. Во-вторых, я хотел быть примером для своих сыновей, чтобы они мною гордились".

После подписания контракта Андрей попал на славянско-краматорское направление в легендарную добровольческую разведывательно-штурмовую бригаду "Волки" Добровольческого корпуса Южной группировки войск. Сказался опыт Чечни - он сразу был назначен командиром штурмовой группы. Отсюда, кстати, и его нынешний позывной. Ему не нужно было объяснять, что такое бой в городской застройке и зачистка. В ДНР, где очень высокая плотность населенных пунктов, это весьма актуально.

Село Приволье в ДНР служило важным оборонительным центром ВСУ. Населенный пункт находится на подступах к Славянску, который российская армия сейчас взяла в полукольцо. Понимая, что взятие города, который считается символом русского народного восстания на Донбассе, будет сильным ударом по киевскому режиму, противник на каждом квадратном метре оказывает там ожесточенное сопротивление. Не стало исключением и Приволье.

Штурмовики подразделений Добровольческого корпуса - из бригады "Волки" и отряда Александра Невского - зашли на окраину села "по-серому", ранним утром. В условиях, когда каждый метр земли мог быть под прицелом дронов или заминирован, наши бойцы проявили невероятное мужество и мастерство. Они атаковали малыми группами, используя рельеф местности для укрытия.

Чечен: Главное, что все дошли и выжили!Фото: Андрей Полынский

Пятерка штурмовиков под командованием Чечена закрепилась на окраине села. Когда парни отдышались - двинулись вглубь населенного пункта. Далее - работа по классике, как учили инструктора на полигонах. Бойцы передвигаются вдоль развалин домов короткими перебежками и падают на землю, постоянно стреляя и не давая вэсэушникам высунуться.

После подавления огня противника штурмовая группа кидает в дверной проем гранаты, проникает в здание или подвал и производит зачистку. Таким образом, вскрывая оборону врага, как ножом консервную банку, наши штурмовые группы вышли на другую окраину села. За штурмовиками шла группа закрепления, цель которой - закрепиться на данной территории, оборудовав огневые точки и оборонительные позиции.

Во время зачистки одного из блиндажей, когда Чечен спустился в подвал, произошел взрыв, и сорванная с петель дверь шибанула его по голове, на минуту оглушив. Андрей быстро пришел в сознание, выплюнул изо рта густую кровяную кашу и довершил зачистку до конца, на адреналине даже не заметив, что лишился половины зубов, не говоря уже о сломанной руке, о чем он узнал уже потом, в госпитале, когда сделали рентген. "Вначале рука не болела даже, ну а потом вколол обезбол и - норм!" - рассказывает он.

Парни, вдохновленные успехом, были готовы идти вперед, но тут случилось непредвиденное - двое бойцов из другой штурмовой группы, которая действовала параллельно с ними, подорвались на мине. Командир принимает непростое решение - не продолжать продвижение вглубь ЛБС, а срочно эвакуировать тяжелораненых. Любой ценой спасти жизни товарищей. Это сейчас самое важное.

Андрей признается, что это был самый страшный экзамен в его жизни. Брать Приволье было легче, чем уходить из него. Даже в Чечне, где случалось всякое, было не так тяжко. К эвакуации подготовились шестеро - двое тяжелораненых и четверо носильщиков из группы Чечена, включая его самого. Носилки смастерили из антидроновых одеял. Уложили на них раненых и - в путь.

До точки, где их ждала машина эвакуации, было всего 6 километров. Но это расстояние наши парни прошли за 4 дня. Даже не прошли - проползли с носилками на плечах. Жилы - на разрыв, ладони - в кровь. В это время на Донбассе началась межсезонная распутица: ручьи превратились в бурлящие реки, а раскисшие поля - в непроходимые топи болот. Передвигаться старались либо в темное время суток, либо во время непогоды - дождя или тумана, так как за ними с неба следили вражеские дроны и в любой момент мог быть прилет. Кроме того, двое из носильщиков и сами были ранены. Андрею обезболивающие уколы уже не помогали - нестерпимо ныла сломанная рука, а у одного из его товарищей - Тимура - были посечены осколками от снаряда ноги, и он сам с трудом передвигался, превозмогая боль.

Но впереди ждало испытание похлеще - переправа вброд через реку. В ледяной воде руки сводило судорогой, носилки время от времени приходилось поднимать над головой, потому что лица раненых заливало, они захлебывались. Андрей боялся, что носилки выскользнут из рук и случится непоправимое. Когда вышли на берег, в изнеможении свалились на землю, но едва передохнули - снова в путь. Мокрая одежда сушилась прямо на теле, потому что огонь разводить нельзя - дым от него могли засечь вражеские дроны. По ходу движения прятались в лесополосах, оврагах и окопах.

- Еще одной "засадой" были минные поля, - рассказывает Андрей. - Мало того, что ноги вязли в этой каше по щиколотку, так еще и приходилось каждые пару-тройку метров останавливаться, чтобы исследовать местность на предмет мин. А напороться на них мы могли в любой момент. Нас спасло то, что по пути мы случайно встретились с бойцом добровольческого отряда Александра Невского. К сожалению, не могу вспомнить его позывной. Он был тоже "трехсотый" и отходил к своим. Парень вызвался нам помочь и шел впереди нашей группы, предупреждая нас о минах. Не уверен в том, что без его помощи мы смогли бы оттуда выбраться живыми. Хочу передать ему благодарность.

На всем пути следования группу с воздуха прикрывали беспилотники бригады "Волки", которые сбрасывали им все необходимое - медикаменты, пауэрбанки, продовольствие. Капельницы раненым ставили где придется - в полях, в лесополосах, в окопах. По словам Андрея, как прошли последний километр пути, он уже плохо помнит: перед глазами стояла пелена, кружилась голова, сломанная рука распухла, он шел на автомате. В таком же состоянии были и его товарищи. Но останавливаться было нельзя - их в любой момент могли обнаружить вражеские дроны.

А в условленном месте бойцов ждала машина эвакуации...

Андрей замолкает, задумывается, долго смотрит перед собой, заново переживая произошедшее.

- У меня же дед воевал в Великую Отечественную войну. Его фотография висит в музее моего родного города Зеленодольска. Не могу подвести его память. Я хочу прожить жизнь так, чтобы, когда встречусь с ним на том свете, я смог с чистой совестью посмотреть ему в глаза: как и он, я сделал все для нашей победы, - вдруг признается он.