Притча о человеке в космосе. В РАМТе поставили "Фро" Андрея Платонова

Шедевр Платонова, рассказ "Фро" (1936), достоин включения в самую строгую антологию мировой литературы (хотя полноценно перевести его на другие языки почти невозможно). За прозвищем героини сквозят и простонародное имя Фрося, и две Евфросинии из православных святцев с их монашескими подвигами, и богиня любви Афродита. И даже, на совсем уж дальнем плане, несчастная лошадка Фру-Фру из "Анны Карениной". Столь же глубоко и многослойно и все платоновское повествование.

При этом рассказ очень точно передает приметы эпохи. Нетрудно определить время действия: лето 1934 года. Жизнь в СССР еще скудная, но "хлеб теперь продают", карточки и пайки упраздняются, голод, вызванный коллективизацией, отступил. А герой мечтает уехать воевать в Южный Китай: тем летом китайская Красная армия начала свой "Великий поход" - отступление с юга на север страны под напором чанкайшистов.

Режиссер Андрей Хисамиев, как гласит анонс РАМТа, "намеренно оставляет в стороне индустриальную тему и строительство коммунизма. Ему интересен поэтический мир Платонова и человек вне социальных конструктов. Человек в его связи не с социумом, а с космосом". Постановщик добавляет, что "сокровенный человек" (название известной повести Платонова) потерян на оставленной в холодном космосе Земле, но в этой бесконечности "люди жмутся друг к другу и ищут тепла, и хотят соединиться душами".

В общем, человек Платонова, по мнению режиссера, "нелеп, одинок и в этом прекрасен". Не путать с "человеком Платона", который, согласно пародии циника Диогена, представлял собою ощипанного петуха.

Все эти декларации и интригуют, и настораживают.

Во-первых, неясно, как можно отстранить индустриальную тему в рассказе, где даже на отдыхе люди радостно скандируют: "Вместе с нами нагибайся, вместе с нами подымайся, говори ту-ту ру-ру, шевелится каждый гроб, больше пластики, культуры, производство - наша цель!" Где герой "чувствует машинные механизмы с точностью собственной плоти". А одна из самых ярких сцен разворачивается в яме для угольного шлака.

Человек Андрея Платонова, по мнению режиссера, "нелеп, одинок и в этом прекрасен"

Во-вторых, "связь с космосом", понятно, присутствует в каждом опусе Платонова. Но во "Фро" это космос тесный, теплый и обитаемый. Сосны здесь растут, "начиная прямой путь в небесное счастливое пространство". А герои мечтают "о стратосфере на высоте в сто километров, где есть особые световые и электрические условия, способные обеспечить вечную жизнь человеку". А ледяные галактические зияния стоило поискать в ранней платоновской фантастике наподобие "Эфирного тракта".

К тому же и одиночество свое герои рассказа стремятся избыть в толпе. Фро - в угольной яме, или на танцах в клубе, или в работе письмоносицы. Ее отец, старый машинист, сдуру вышел на пенсию, и теперь рад любой работе, которую ему подбрасывают из жалости. Прочие герои тоже никакой мизантропии или охлофобии не обнаруживают.

Спектакль начинается с длинного видео об устройстве Вселенной, о дрейфе галактик и вспышках сверхновых звезд, о нашем Солнце как песчинке в этом грандиозном мироздании. Но между делом звучит мысль: Вселенная устроена, пожалуй, и страшновато - но только поэтому в ней возможна жизнь. Что ж, уже хорошо. Антропный принцип тут прекрасно согласуется с общим пафосом творчества Платонова.

Хороша в спектакле и главная героиня (Мария Денисова). Рыженькая, с неброской красотой во вкусе голландских живописцев, со вкрадчивым, но властным обаянием. Даже лихорадочные пароксизмы и трудовые выкрики, которым она предается по воле режиссера, этот образ не разрушают.

Сюжетные линии в постановке сохранены, но текст Платонова нашинкован и переписан (инсценировка Андрея Хисамиева). Антураж - рельсы, шпалы и заскорузлые механизмы. Зато костюмы, особенно мужские, пестры и причудливы (художник Анна Горина). Отец, старый машинист (Олег Зима), носит то рубища и вретища, то вдруг облачается в голубой фрак с военными пуговицами - разве что без орденов, вырезанных из "Пионерской правды". А инженер Федор, муж Фроси (Максим Заболотний), предстает то карикатурным электрическим роботом, то дефилирует весь в белом, то, напротив, в темном, но невыносимо элегантном. И вдобавок с офицерскими усиками.

Все это совсем не в духе эпохи, где новая техника выпускалась ударными темпами, зато одежда стоила непомерно дорого, и постройка нового костюма превращалась в жизненную веху. Впрочем, нам и не обещали рассказа о строительстве коммунизма. Нам обещали притчу о человеке в космосе, и обещание сдержали. Насколько она получилась убедительной - это другой вопрос.

Как говорил один платоновский герой, правда, по другому поводу: "Что нам дают вместо бюрократизма? Нам дают - доверие вместо документального порядка, то есть дают хищничество, ахинею и поэзию". Поэзии в спектакле отпущено щедро, но ахинеи, боюсь, не меньше. Дымы, гудки, комическая пантомима, звездная пыль на сапогах, купидончик в пернатом шлеме и мотоциклетных очках, польский шансон и аргентинское танго...

Постановщики выбрали для своих упражнений едва ли не главный платоновский шедевр. И это делает честь их чутью и вкусу. Но при этом постановщики постарались не оставить от него камня на камне. В буквальном смысле: разрушить чужое эстетическое единство и собрать заново. И это обнаруживает их крайнюю самонадеянность. Ведь таким образом им пришлось вступить в состязание с гением.