Почему Сталин остался в Москве в октябре 1941-го
"Ввиду неблагополучного положения в районе Можайской оборонительной линии Государственный Комитет Обороны постановил:
- Поручить т. Молотову заявить иностранным миссиям, чтобы они сегодня же эвакуировались в г. Куйбышев (НКПС - т. Каганович обеспечивает своевременную подачу составов для миссий, а НКВД - т. Берия организует их охрану.)
- Сегодня же эвакуировать Президиум Верховного Совета, а также Правительство во главе с заместителем председателя СНК т. Молотовым (т. Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке).
- Немедля эвакуироваться органам Наркомата Обороны в г. Куйбышев, а основной группе Генштаба - в Арзамас.
- В случае появления войск противника у ворот Москвы поручить НКВД - т. Берия и т. Щербакову - произвести взрыв предприятий, складов и учреждений, которые нельзя будет эвакуировать, а также все электрооборудование метро (исключая водопровод и канализацию).
Председатель Государственного Комитета Обороны СССР
И. СТАЛИН
(РЦХИДНИ. Ф. 644. Оп. 2. Ед. хр. 23 Л. 20.)
Иностранные посольства в тот же вечер выехали в Куйбышев. Как и правительство вместе с Президиумом Верховного Совета и партийными учреждениями. А вот расплывчатая формулировка "т. Сталин эвакуируется завтра или позднее, смотря по обстановке", подписанная самим вождем, вызвала вопросы, на которые можно попытаться ответить.
Хорошо известно: четыре "Дугласа" ждали пассажира №1 на Центральном аэродроме, по-простому - на Ходынке напротив метро "Аэропорт". В полной готовности - вариант второй - прибывали машины. Все знали, что Иосиф Виссарионович терпеть не может самолеты. В последние десятилетия возникли споры, с какого вокзала - способ третий - собирался выезжать тов. Сталин во временную столицу Куйбышев. Называли и Курский, и Казанский, и не существующий сейчас Нижегородский… Накручена целая история. Приехал, два часа вышагивал по перрону, раздумывал: ехать - не ехать. Поезд прождал несколько месяцев, но так Сталина и не дождался. Никаких документальных подтверждений этим вокзальным размышлениям нет, потому что их и быть не могло. Откуда было взять председателю ГКО два часа на бесполезную ходьбу.
Верно другое. Прорвись немцы в Москву, и ближнюю дачу в Кунцево, заминированную саперами, взорвали бы. Нужные Сталину вещи, включая библиотеку, подготовили к отправке. Пришлось распаковывать.
Отдадим дань смелости вождя. Но главное, его величайшему рационализму. Покидать столицу ему было никак нельзя. Поспешный отъезд разрушил бы всю по-сталински отлаженную систему управления страной. Он был единственным, выносившим никем не обсуждаемые решения. Как бы смог руководить армией и ее генштабом в самые решающие дни начинавшейся московской битвы откуда-то издалека от осажденного города? Из поезда? Его приказов ждали сейчас, и счет шел не на дни с часами, иногда и на минуты. Отсюда и строка из Постановления ГКО: "… в зависимости от обстановки". Этот приказ он отдал самому себе и волен был трактовать так, как считал нужным.
Вряд ли можно говорить, будто та самая обстановка на Западном фронте улучшилась. Но в то же время не казалась полностью безнадежной, как в первые недели октября. Западный фронт был объединен с фронтом резервным. В командование им 13 октября вступил Георгий Жуков, отозванный из Ленинграда. Вот кто стал на все годы Великой Отечественной палочкой-выручалочкой Сталина. И кто подвергался после войны сталинской опале. А в октябре 41-го спрашивал: уверен ли Жуков в том, что мы удержим Москву. И получив ответ, что Москву удержат, если подойдут резервы, Сталин поверил.
Темпы наступления вермахта замедлились. Тут, конечно, в первую очередь героизм солдат, полководческий талант Жукова. Но и наша родная распутица, обернувшаяся для противника неожиданным бездорожьем и оторванностью передовых немецких частей от коммуникаций.
Был и моральный аспект, которому Сталин всегда придавал важную, если не важнейшую, роль. Да, Каганович с Маленковым имели все основания уговаривать его покинуть Москву, поработать некоторое время в Куйбышеве и затем вернуться. Но для непререкаемого правителя огромной державы это грозило неминуемой потерей авторитета, зарабатывавшегося двумя десятилетиями жесточайшего правления.
Иногда, глядя в кровавые 1930-е, задумываешься: почему в бедах винили всех, кроме Него? Он же не знал, от Него скрывали. И когда понял, уничтожил палачей Ягоду с Ежовым и прочих, даже милостиво освободив некоторых не перемолотых жерновами расстрельной машины. Вон, вернул посаженного генерала Рокоссовского, объявленного врагом народа. Поставил биться за Москву. А когда тот попросил скромных подкреплений, не объявил его паникером и просьбу выполнил.
А в международном понимании отъезд из Москвы обозначал бы бегство. Потерю доверия со стороны британских и американских союзников. Возможное сокращение и так с трудами выбиваемой из них помощи. Сталин всячески пресекал все чаще раздававшиеся разговоры об уходе Красной Армии за Урал. Тезис "вот наберем сил и тогда навалимся на фрица" вскоре стал официально запретным.
Еще одно тяжелейшее известие навалилось на Иосифа Виссарионовича 16 октября. Он знал о панике охватившей город, оставшийся 16 октября неуправляемым. И распускаемых слухах: Сталин бежал в Сибирь.
Годы после установления Советской власти вошли в историю периодом святой веры в вождя и обязательного Ему подчинения. А если уехал, бросил, то не только подчиняться некому, но и команды ждать не от кого.
Оставалось решить: оставаться или…
Мгновенно ставший известным своему народу и остальному миру выбор был сделан.
Потом было посвященное 24-й годовщине Октябрьской революции вечернее заседание и речь тов. Сталина 6 ноября на станции метро "Маяковская". И военный парад на Красной Площади утром 7-го. Но все это было уже потом.
