Судьба Стрекозы. Вернется ли статуя балерины Ольги Лепешинской на вершину Дома под юбкой

О балерине Большого театра в наши дни вспомнили в связи с тем, что ее статую планируют вернуть на один из домов по Тверской улице, на углу с Тверским бульваром.

Сам дом появился в 1940-х годах - построен он по проекту архитектора Мордвинова. Известен тем, что здесь жили многие знаменитости, и тем, что получил негласное название: "Дом под юбкой". На вершине здания, на самой угловой башенке, стояла фигура "балерины" с серпом и молотом. В 1958 году ее "временно" убрали под предлогом - надо реставрировать. Вернется статуя на место или нет, покажет время. Но напомню: скульптор Мотовилов создавал ее, вдохновившись как раз образом Ольги Лепешинской.

Почему именно она когда-то появилась там?

Потому что Лепешинская была одним из символов своего времени: комсомолка, спортсменка, красавица, ворошиловский стрелок и балерина Большого театра, которая превращала рафинированный и изнеженный имперский классический балет в "пламенный мотор".

При этом Лепешинская до конца жизни (ее не стало в 2008 году) оставалась не забронзовевшим памятником, а действующим персонажем московской балетной жизни.

В понедельник 28 сентября исполняется 110 лет со дня ее рождения - и стоит напомнить тем, кто не успел застать ее на сцене, не узнал ее как педагога… Судьба уникальной балерины поражает полной противоположностью ее темпераменту.

Родилась в Киеве в дворянской семье, которая вскоре вошла в элиту молодого Советского государства (ее дядя и тетя были видными большевиками, ближайшими соратниками Ленина). Переехав с родителями в новую столицу, Леля, как звали будущую балерину дома, поступила в Московское хореографическое училище. В 1933 году была зачислена в его труппу сразу на положение солистки и без метаний работала до 1963 года.

После этого перешла на педагогическую работу и стала самым популярным русским специалистом за рубежом: ее обожали и пылкие итальянцы, и сдержанные шведы, и педантичные немцы. Входила в бесчисленные оргкомитеты конкурсов, фестивалей, конференций и съездов - общественная активность Лепешинской была уникальной, и во многом благодаря ей на протяжении ХХ века "важнейшим из искусств" в СССР являлся балет.

Конечно, за безупречным фасадом официальной биографии скрывается совсем не безмятежная подлинная жизнь Лепешинской.

В ней еще до раннего профессионального признания - балетный класс, в котором она оказалась аутсайдером: маленькой, крепконогой, косолапой, без намека на красоту линий тела. Талант ей заменило страстное желание танцевать и счастливый случай: приехавший из Ленинграда знаменитый педагог Виктор Семенов решил утвердиться в столице, выбрав в доставшемся классе самую неказистую ученицу, из которой он пообещал вырастить балерину.

На выпуске из хореографического училища Лепешинская уже танцевала главную партию в "Щелкунчике", через два месяца вела балет "Тщетная предосторожность" в Большом театре, а через четыре года стала одним из самых молодых орденоносцев в стране - ей вручили "Знак Почета".

Существует легенда, что Лепешинская, постоянная участница закрытых концертов в Кремле, была любимицей Сталина, который звал ее "стрекозой". Но, щеголяя значками лауреата четырех Сталинских премий, балерина пережила трагедии двух своих отправленных в лагеря мужей - кинорежиссера Ильи Трауберга и высокопоставленного сотрудника органов госбезопасности Леонида Райхмана.

Людям, которые после окончания спектакля срываются с мест с последним оркестровым аккордом, чтобы быстрее оказаться дома, не понять - разве что восхититься Лепешинской, которая после "Дон Кихота" ехала в тир стрелять или на аэродром прыгать с парашютом. Для нее это был не жест, не уступка начальству и не театральная мишура - она не только так жила, но и так танцевала.

Несмотря ни на какие жизненные испытания, ее искусство было ликующим. Для зрителей она принадлежала к тому редкому племени артистов, которые были не звездами, а любимыми людьми. Именно поэтому ее, а не других прославленных балерин звали в самые отдаленные городки и села СССР ("Я народная артистка, потому что мои танцы видела вся страна", - с гордостью говорила Лепешинская), ждали с концертами на всех фронтах во время войны, а в 1945 году доверили танцевать первую послевоенную премьеру - звонкую "Золушку".

Поэтому и знаком московского балета стала ее Китри, вокруг которой в экстазе вздымается кордебалетная толпа. Темперамент, азарт, неугомонность, в десятках скучных слов переложенные в сухих энциклопедических статьях, в монографии и бесчисленных творческих портретах балерины, выразительнее всего отпечатались в народных преданиях - ни об одной из коллег Лепешинской не сложено столько апокрифов, как о ней.

Однажды во время "Дон Кихота", не рассчитав силу своего прыжка, она оказалась в оркестровой яме, откуда тотчас же выпорхнула обратно на сцену.

Когда она ждала своего выхода на сцену, одевальщице нередко приходилось придерживать ее за пачку - чтобы не выскочила раньше времени.

Но подлинный образ Лепешинской сохранили кинопленки. Балерина снята то на коврике в метровой студии, то на бетонном полу какого-то дворца, то прямо на лужайке во время фронтового выступления.

И легендарный Вальс Мошковского в ее исполнении поражает не столько уникальными двойными рыбками и феноменальными прыжками в арабеск на руки партнера, сколько редким эмоциональным воздействием. Глядя на танцующую Лепешинскую, перестаешь воспринимать себя посторонним наблюдателем и чувствуешь вечно живую сиюминутность ее неповторимого жеста…