Почему человечеству не удается остановить глобальное изменение климата

По данным Росгидрометцентра, лето 2026 года оказалось самым теплым за 135 лет наблюдений на территории страны, а август - еще и самым жарким в планетарном масштабе. Тогда же была зафиксирована рекордная средняя температура поверхности Мирового океана. Почему так происходит и как изменение климата сказывается на экологии и экономике, "РГ" узнала у ведущего научного сотрудника лаборатории физики климата и окружающей среды Уральского федерального университета Константина Грибанова.

Константин Геннадьевич, уже 13 лет вузовские ученые исследуют вечную мерзлоту на территории ЯНАО. О чем говорят результаты замеров?

Константин Грибанов: Они, можно сказать, ужасают. Сначала глубина протаивания сезонно-талого слоя вечной мерзлоты - верхнего слоя почвы, который каждое лето оттаивает, а осенью снова замерзает, - составляла полметра, сейчас - до двух с лишним метров. Кое-где длины щупа уже не хватает. Глубина протаивания увеличивается катастрофически быстро.

Впрочем, окончательно судить о том, что происходит с климатом сегодня, можно будет лишь через пятнадцать лет с учетом 30-летнего периода усреднения. Спрогнозировать данные возможно только вероятностно: климат - явление труднопредсказуемое, зависящее от очень многих факторов, включая "человеческие". Это объем выбросов углекислого газа (именно его концентрация в атмосфере является основным драйвером потепления, а она растет экспоненциально), сульфатных аэрозолей, отражающих солнечный свет, и так далее.

Недавно я сделал заявление в прессе о том, что в Свердловской области за последние тридцать лет природа недолила метр осадков. Стоило мне об этом сказать, как начались затяжные ливни, восполнившие эту недостачу наполовину, если не больше.

Эффект Эль-Ниньо, аномального потепления поверхностных вод в экваториальной зоне Тихого океана, усиливается, и, скорее всего, зима будет теплой, следующий год - также дождливым и природа добавит недостающие полметра.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Правильно ли я понимаю, что основная опасность в том, что таяние вечной мерзлоты грозит высвобождением колоссальных объемов метана и вследствие этого резким усилением парникового эффекта?

Константин Грибанов: Выброс этого газа - не самое угрожающее последствие. Метан распадается, достигнув верхних слоев атмосферы. Гораздо неприятнее, что тающая вечная мерзлота выделяет углекислый газ, который поглощается только растениями и поверхностью воды. Углекислый газ намного опаснее метана.

С гибельными последствиями парникового эффекта в районе вечной мерзлоты уже сегодня сталкиваются кочевники Ямала: снега становится меньше, зато чаще идут дожди. Влага тут же превращается в ледяную корку, из-за чего олени не могут добраться до корма и погибают. Для ненцев это огромная проблема.

Южнее потепление климата приводит к более частым лесным пожарам и, следовательно, к увеличению выбросов углекислого газа, а также ядовитого парникового газа - монооксида углерода. Выгоревший лес становится черным и поглощает больше солнечного тепла. В результате воздействия всех факторов выбросы, например, в Свердловской области превышают региональный углеродный сток (снижение содержания углекислого газа в воздухе благодаря обилию зелени и воде. - Прим. ред.).

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Ваш прогноз на среднесрочную и далекую перспективу: как глобальное потепление скажется на всех нас?

Константин Грибанов: Со мной могут поспорить, но, по моему мнению, ситуация выглядит безнадежной. У климатической системы Земли два "спасательных круга", которые, поглощая энергию, не дают климату деградировать стремительно, - Антарктида и Гренландия.

Гренландия, где ледники уже сходят с гор, скорее всего, исчезнет первой. Если растает Антарктида, уровень Мирового океана поднимется на 70 метров, островные и прибрежные территории затопит, исчезнут основные запасы пресной воды, условия жизни на планете станут невыносимыми, начнутся войны за сушу и ресурсы. Наши дети и внуки прочувствуют это в полной мере.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Есть ли уверенность в том, что основной вклад в деградацию климата принадлежит человеку, а не Солнцу, например?

Константин Грибанов: Абсолютная. Консенсус по этому поводу был достигнут климатологами мира еще в 1970-е годы. Видимые геологами астрономические факторы такие, как смена орбитальных параметров Земли, ориентации ее оси, а также изменение светимости Солнца, конечно, имеют значение. Геологи, изучающие климат прошлого по ледяным кернам, осадочным породам и так далее, утверждают, что мы находимся в начале большого периода похолодания, а не потепления. Но это так, если закрыть глаза на дополнительный парниковый эффект.

Дело в том, что влияние роста концентрации углекислого газа в атмосфере на порядок сильнее орбитальных факторов и вариаций солнечной постоянной. Они замедляют процессы глобального потепления, отдаляют катастрофу, но не более того. Даже если произойдет мощное извержение вулкана с выбросом в стратосферу огромного объема вулканического пепла, похолодает лишь ненамного и ненадолго: люди, чтобы согреться, станут еще больше сжигать органическое топливо.

В свою очередь, концентрация углекислого газа, растворенного в океане, в десятки раз больше, чем в атмосфере. Чем сильнее эффект потепления, тем выше температура океана и тем слабее растворимость газов в нем, включая углекислый. Избыточный углекислый газ выходит из океана в атмосферу, парниковый эффект усиливается, океан нагревается еще больше, и цикл повторяется. Основное снижение углекислого газа на планете обеспечивает фитопланктон в океане, но, поскольку океан беспрерывно травят и закисляют, эти организмы постепенно погибают.

Конечно, можно перестать сжигать органическое топливо, всех переодеть в шубы и пересадить в электромобили, но самовоспроизводящийся механизм усиления парникового эффекта уже не остановить. Необходимо научиться изымать излишки углекислого газа из атмосферы так, чтобы они превосходили объем выбросов, но человечество не может достичь даже климатической нейтральности, то есть удалять столько же углекислого газа, сколько выбросило в атмосферу.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

В чем вы усматриваете основное препятствие на пути к "зеленой" экономике?

Константин Грибанов: В психологии человечества, которое паразитирует на планете. Власти США наплевали на экологическую повестку, Евросоюз постепенно возвращается к "грязной" углеродной энергетике. Китай, лидирующий в области создания возобновляемых источников энергии, производства электромобилей и зарядных станций для них, тем не менее остается одним из основных источников загрязнения атмосферы парниковыми газами и углеродной нейтральности планирует достичь лишь к 2060 году, как, кстати говоря, и Россия. Индия - еще позже, к 2070 году.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Как вам предложение распылить в атмосфере аэрозоли, капли которых будут отражать солнечный свет, задерживать его на пути к Земле?

Константин Грибанов: Речь о сульфатных аэрозолях, оксиде серы, который, вступая в реакцию с водой, образует капли серной кислоты. Существуют и космические проекты вывести в точку Лагранжа большие белые экраны, которые будут отражать часть солнечной энергии.

Но, во-первых, трудно спрогнозировать, как отреагируют на недостаток солнечного света растения, с которых начинается пищевая цепочка. А, во-вторых, чтобы распылить аэрозоли и "подвесить" в космосе отражатели, нужно поднять в небо такое количество космических кораблей и самолетов, сжечь такое количество керосина, который превратится в парниковый газ, что вся польза от этих проектов, вероятно, будет сведена на нет.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Есть ли реальные способы переломить ситуацию?

Константин Грибанов: Наша лаборатория инициировала и реализует проект "Урал-Карбон": на карбоновом полигоне, одном из первых в стране (сейчас их уже около двух десятков, в программе по их развитию под кураторством Минобрнауки участвуют многие университеты) мы изучаем, какие растения лучше других поглощают углерод из атмосферы. Идея заключается в том, чтобы деревья, накопившие его, спилить и задепонировать, исключив доступ воздуха и воды. Тогда они не сгорят и не сгниют, то есть не вернут углекислый газ в атмосферу. А на их месте высадить свежую поросль.

Какую?

Константин Грибанов: Оказалось, что лучше всего углекислый газ поглощает (говоря по-научному - секвестирует) молодой сосняк. Старый, гниющий лес, наоборот, является его эмитентом. Эксперименты нашего консорциума, в котором участвуют лесотехнический и аграрный университеты, также показали, что хорошим поглотителем углекислого газа является техническая конопля. В наших широтах гектар конопляного поля "съедает" за сезон две тонны чистого углерода - примерно столько же, сколько молодой лес в средней полосе за год.

При этом конопляная биомасса почти не гниет, из нее можно изготавливать ткань, а стебли использовать в качестве армирующего наполнителя бетона. Из молодого леса можно строить многоэтажные деревянные дома. Они, помимо прочего, хорошо удерживают тепло, а значит, топлива для их обогрева понадобится меньше. Но и в том, и в другом случаях строители не торопятся внедрять эти технологии.

Фото: Татьяна Андреева/РГ

Как еще можно снизить негативное влияние на окружающую среду?

Константин Грибанов: Чтобы забрать углекислый газ из атмосферы, нужно в конечном счете потратить столько же энергии, сколько выделилось при его сжигании - замкнутый круг. Поэтому свой вклад в парниковый эффект вносят и ветряки, и приливные электростанции, и другие объекты альтернативной энергетики. Солнечные электростанции, которые устанавливают в пустыне, - и те вносят свой вклад в парниковый эффект из-за нагрева темных солнечных панелей.

Гораздо перспективнее реакторы на быстрых нейтронах (к слову, в этой сфере наша страна является лидером мирового масштаба). В городе Заречный Свердловской области действуют две такие установки и строится еще одна. Они, конечно, тоже оставляют углеродный след, но не осуществляют выбросов углекислого газа непосредственно, могут потенциально использовать отработанное ядерное топливо, дожигая отходы атомной промышленности, оружейные материалы и, стало быть, не зависеть от добычи урана. Кроме того, существуют проекты утилизации тепловых выбросов АЭС с помощью водорослей.