Иосиф и его братья

Однажды, было это четверть века назад, на меня навалилась прямо-таки нечеловеческая усталость. Журнал, который я благополучно и долго издавал, заканчивался, теперь он уже не выдерживал соревнования с таким же "глянцем", но явившимся к нам из-за рубежа: реклама, а вместе с ней и деньги неудержимо перетекали могучим конкурентам. Все рушилось, будущее не просматривалось, я впал в депрессию. Каждое утро просыпался с одной мыслью: "Что делать? Как жить дальше?" Состояние было ужасным. Не хотелось по утрам вставать. Не хотелось ехать на работу. Не хотелось ни о чем думать. И тут мне посоветовали пойти к психологу.

Психолог оказался молодым парнем лет двадцати семи. Он меня внимательно выслушивал, потом давал советы. Как ни странно, советы были довольно примитивными, но еще более странно - они явно шли мне на пользу. Он порекомендовал прочитать книгу "Алхимик" Пауло Коэльо. Я прочитал. Коэльо - писатель для домохозяек, чтиво его было простеньким, но как лекарство оно вполне сгодилось. Коэльо поучал:

"Не заботься о будущем, живи настоящим".

"Тот, кто следует своей судьбе, знает и умеет все. Только одно делает исполнение мечты невозможным - это страх неудачи".

"Что случилось однажды, может никогда больше не случиться. Но то, что случилось два раза, непременно случится и в третий".

Психолог также посоветовал мне другую книгу, настоящую. Это чтение потребовало куда больших усилий и много времени. "Иосиф и его братья" Томаса Манна. Два толстых тома. Читать было невероятно трудно, но вскоре я понял, что это тоже лекарство и по достоинству его оценил.

Никогда нельзя предаваться отчаянию. Никогда. Всегда есть выход. Даже упав на самое дно, ты сможешь подняться. При одном условии: если смиришь свою гордыню, забудешь о прошлых достижениях, начнешь сначала.

Мы с этим молодым парнем-психологом сидели, разговаривали. Он мне говорил:

- Надо смело идти навстречу собственным страхам.

- Никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя себя ни с кем сравнивать.

- Надо любить себя. (Тут я вскидывался: как же так, ведь нас всегда учили, что надо любить других, но только не себя. Он мне отвечал: "Чтобы жить для других, надо иметь достаточный ресурс, а для этого надо любить себя".)

- Нельзя думать о будущем. Эти мысли отсекать сразу. Будущего еще нет, а прошлого уже нет. Есть только здесь и сейчас. Проблема сепарации - ключевая. Отделяй себя от прошлого, тогда и наступит будущее, придет нечто новое, только освободи для него место. Освободи полностью, не оставляй ничего на донышке.

Переводчик шептал молитвы и проклинал тот день, когда согласился со мной сотрудничать

Этот молодой человек помог мне стряхнуть с себя страхи. Я без особых сожалений расстался с остатками некогда процветающего журнала. Затем сел дома, в своем крошечном уютном кабинете, напоминавшем шкаф, и закончил, наконец, книгу под названием "Рыжий".

То были прекрасные дни, возможно, самые лучшие. Я работал до глубокой ночи, а случалось и до утра. И получал от работы необыкновенное удовольствие. Я прекрасно сознавал, что опубликовать книгу будет очень трудно, возможно, никто не возьмется за ее издание, ну и что? Сама работа доставляла мне удовольствие. Кажется, впервые в жизни я писал не для того, чтобы это было напечатано. Просто книгу надо было написать, вот и все. И к весне рукопись была закончена.

Писал я о том, как два молодых человека, два журналиста, еще вчера ослепленные ненавистью друг к другу, два типичных представителя разных миров (один коммунист из СССР, другой отпрыск элитной семьи из Великобритании) идут навстречу. Это трудный путь. Они продираются сквозь недоверие, преодолевают горы лжи, стряхивают с себя коросты стереотипов. Все это происходит в реальных, а не символических горах, в ходе их совместного, вполне авантюрного путешествия по занятым моджахедами провинциям Афганистана. На этом маршруте им помогает общая цель, а она такая: спасти советских солдат, которые томятся в плену у партизан-моджахедов.

Мой друг и коллега Рори Пек. Афганистан, декабрь 1991 г. Фото: Владимир Снегирев

Спасая пленных, они, можно сказать, спасали и себя тоже, открывая в собственных душах, в своем представлении о мире новое знание. Они сознают, что их фото и телекамеры на фронтах - это глаза внутри войны, а честные журналисты всегда - опасные и неудобные свидетели, от которых при случае цинично избавляются.

В той книге мне не пришлось ничего выдумывать, все было именно так, когда я в Багдаде (операция "Буря в пустыне") познакомился с британцем Рори Пеком и затем мы вместе отправились к афганским моджахедам, чтобы спасти пленных советских солдат.

Начинали тот безумный поход как представители двух разных миров, а закончили как товарищи, которых повязала эта история.

А дальше все получилось так, как и обещал мне психолог и почти так же, как случалось с героями П. Коэльо и Т. Манна. Сначала все издатели, к которым я обращался, даже не открывая рукописи, говорили следующее: ты нам заплати (называли невероятную сумму), тогда мы твою книгу выпустим. Потом я дал почитать рукопись своему коллеге Ю.М., тот ее одобрил и позвонил нашему общему другу Д.М., издателю. Издатель принял меня и вначале тоже сказал нечто неопределенное, типа: "Ну, оставьте, мы посмотрим". Я отдал ему напечатанные страницы, а сам надолго уехал в Афганистан. Там как раз в очередной раз сменилась власть, мне было интересно посмотреть - что происходит и что завтра будет с этой страной.

Поехал я от "Российской газеты", поступив туда на должность обозревателя, а фактически на должность разъездного корреспондента. Что означало на самом деле, точь-в-точь как у Томаса Манна, - старт с самого низа, с нуля. Последний раз я был корреспондентом лет тридцать назад, затем все время перемещался из одного начальственного кресла в другое. Иногда кресла были очень даже мягкими - с персональным водителем, казенной дачей, правительственным телефоном и кремлевским пайком. Теперь надо было вспомнить молодость, начать все сначала. Я пришел в газету, тут же попросился в Афганистан и с легким сердцем уехал.

Там было хреново, ничуть не лучше, чем в 81-м, когда я появился в Кабуле первый раз. Но через это надо было пройти. Через неуют, стрессы, риски, страхи. Больше месяца перемещался по Среднему Востоку, собирая материал для газеты, а заодно занимаясь поисками следов тех солдат, которые пропали без вести.

Еще мне хотелось разгадать тайну восстания наших пленных в пакистанском лагере Бадабер. То событие произошло в середине 80-х и обросло массой всяких небылиц. Я отыскал в Кабуле и других местах очевидцев из числа моджахедов, что работали в учебном центре Бадабера, потом с превеликим трудом пробился в пакистанский Пешавар, прямо к тому месту, где случилась трагедия.

Опять риск, пыль, ужас. Тамошние пакистанские ребята из спецслужб в какой-то момент дали три часа на то, чтобы я покинул этот славный город, иначе они "не гарантировали мою безопасность". Это была прямая угроза, а потому пришлось срочно нанимать такси до афганской границы, ехать на нем через "зону племен" - опять страхи, невероятная лотерея, повезет - не повезет, а после перехода границы нанимать другое такси, афганское, и на нем ехать в ночи до Кабула. Мой переводчик-пуштун был убежден, что живыми нам до афганской столицы не добраться. Кромешная темень, неведомый водитель-таксист, и едем мы сквозь районы, контролируемые злодеями. Переводчик шептал молитвы и проклинал тот день, когда согласился со мной сотрудничать.

Но ведь и через это надо было пройти.

Вернувшись в Москву, я узнал, что издатель Д.М. давно разыскивает меня, потому что книга ему жутко понравилась, он хочет ее немедленно печатать и даже предлагает приличный гонорар. Ничего себе! В то время авторы сами оплачивали издание своих книг и не мечтали ни о каких гонорарах.

Вот так...

Депрессия кончилась, я вновь обрел ту боевую форму, с которой не расстаюсь и сейчас.

Не уверен в том, надо ли ходить к психологу, но хотя бы иногда следует читать мудрые книги. Они и есть - лучшее лекарство от хандры.

P.S.

Рори Пек был убит 3 октября 1993 года, когда снимал штурм телецентра Останкино. Такова, увы, участь многих фронтовых журналистов.