"Наша доля" стала первой легальной газетой на белорусском языке

В новорожденной газете было восемь страниц, предназначалась она для грамотных крестьян. Выпускать газету на белорусском разрешалось на основе послаблений в области печати, последовавших вслед за октябрьским манифестом Николая II 1905 года. Половина тиража в 10 тысяч экземпляров печаталась на белорусском языке кириллицей, другая половина - латиницей.

Предшественниками "Нашей доли" были нелегальные печатные листки, издание и распространение которых изначально ориентировалось на чистый убыток, главным было революционное содержание текстов. "Наша доля" революционный контекст впитала в полной мере, ее создатели по большей части принадлежали к радикальной политической партии "Белорусская социалистическая громада". Но сам издательский проект изначально был коммерческим, рассчитанным на получение прибыли и публикацию рекламы. Газету издавали в большом по тем временам городе Вильно (сейчас это столицы Литвы -Вильнюс), в котором по переписи 1897 года насчитали почти 155 тысяч жителей. Именно Вильно был в те годы главным центром белорусского движения, а у истоков газеты стояли два недавних виленских гимназиста - 24-летние Франтишек Умястовский и Иван Тукеркес.

Умястовский, успевший поучиться в технологическом институте в Петербурге, был активным членом "Социалистической громады", у которой не было денег на издание газеты. Деньги были у Тукеркеса, получившего солидное по меркам Вильно наследство после смерти отца и успевшего известную часть этого наследства прогулять. Умястовский убедил товарища по гимназии пустить оставшуюся часть капитала в газетный оборот, обещая быструю и хорошую прибыль. В теории так и должно было быть: "первая белорусская газета для деревенского и городского рабочего люда" замышлялась как еженедельник, у грамотного крестьянина по идее должны были найтись три рубля на годовую подписку с доставкой "до хаты", а у приехавшего в Вильно мужика в кармане точно были пять копеек, за которые продавался отдельный номер.

Тукеркес стал редактором и издателем "Нашей доли", редакция, размещавшаяся в Вильно на Виленской улице, была исключительно компактной. Помимо Умястовского, в подготовке текстов участвовали известные деятели "Социалистической громады" - поэтесса Тётка (Алоиза Пашкевич) и братья Иван и Антон Луцкевичи, экспедитором, получателем подписных денег и сторожем был Станислав Сымонович. Большинство текстов газеты публиковалось без подписи, Тётка подписала открывавшее первый номер "Нашей доли" стихотворение "Наше поле" другим своим псевдонимом - Мацей Крапивка. Узнаваемы в газете только тексты известных белорусских писателей Ядвигина Ш. и Якуба Коласа. Для 23-летнего Коласа публикации в первых номерах "Нашей доли" были первыми в жизни напечатанными текстами.

Умястовский, доставивший первый номер из виленской типографии "Артель печатного дела", вспоминал: "Все с нетерпением ждали моего прихода, и газету едва не порвали, выдирая из рук друг у друга. Не знаю, откуда взялись водка и закуска, и, наполнив чарки, невзирая на косые взгляды Тётки, которая не терпела пьющей компании, мы духом осушили их за будущее отчизны. И так до поздней ночи мы гуляли на крестинах "Нашей доли".

Но уже вскоре после крестин последовали поминки: газетных номеров с сентября по декабрь 1906 года удалось выпустить всего шесть, после чего газета вынужденно закрылась. Виленские власти газету читали внимательно, а в ней с первой до последней страницы публиковались откровенно крамольные тексты. В статье первого номера "К читателям" подчеркивалось: "Проснулся от тяжкого сна народ, поднялся, как река весной, за великое дело свободы и лучшей доли. Только из-под стрехи темной хаты мужика-белоруса, как и раньше, как и сотни лет тому назад, веет холодом могильного сна. Там недоля, темнота и голод, его исконные враги, свили себе крепкое гнездо, разрослись, расплодились... Писать мы будем для деревни и будем защищать интересы деревенских людей. Считая самым большим нашим врагом темноту и бесправное положение мужика, мы объявляем войну всем темным силам, которым ради корысти своей большая выгода была держать восьмимиллионный народ белорусский в недоле и издевательстве, баламутить и дурить его".

В "Нашей доле" "темные силы" называются по имени и с цифрами на их содержание: это и полиция, которой на 1907 год выделено 24 миллиона рублей, это и казна, земельные владения которой в шести губерниях "нашего края" (Виленской, Ковенской, Минской, Гродненской, Витебской и Могилевской) занимают больше 1,9 миллиона десятин, приносящих ежегодный доход в 6,15 миллиона рублей. Это и сам император Николай II, ежедневный доход которого в первом номере газеты обозначен громадной для крестьянского сознания цифрой в 35 тысяч рублей. Информация же о крестьянских бедах в газете не только о страданиях белорусского мужика, она приводится в общероссийском масштабе, в частности, из губерний Симбирской, Новгородской, Самарской, Владимирской, Вятской, Воронежской.

После публикации сведений о царских финансах газета могла быть запрещена. Из шести увидевших свет номеров конфисковывались четыре, а содержание 3-го и 4-го номеров после судебных разбирательств привело к закрытию "Нашей доли". Иван Тукеркес получил год заключения в крепости с трехлетним запретом быть редактором какого-либо издания. Издатель предпочел не сидеть в тюрьме, уехав в Париж.

Соединить революционную пропаганду и коммерческую выгоду не получилось, попыток возобновить издание легальной белорусской газеты зафиксировано не было.