Скульптуры задумывались как часть речного цветомузыкального фонтана, подаренного городу крупным банком около года назад. В 2026-м конструкцию решили дополнить, чтобы она обрела и художественное звучание. А завершающий аккорд наметили на празднование Дня города с программой, рассчитанной почти на месяц.
Установка нового арт-объекта знаменует собой и этап в развитии городской среды - он включен в проект "Челябинск - культурная столица-2027". О второй очереди мультимедийного фонтана министр архитектуры региона Ольга Никитина, к примеру, недавно доложила на заседании оргкомитета этого проекта.
Исполнители работ в свою очередь поведали: великаны останутся на реке и зимой - здесь будет их постоянное место. Так они дополнят динамику фонтана в единой системе подсветки, подчеркнули в министерстве архитектуры. Габариты объектов впечатляют: самый маленький верблюд - 2,6 метра от основания до холки, второй экземпляр больше - 3,7, третий - 4, и наконец, самый крупный достигает 4,5 метра.
Не слишком ли, однако, много благородных животных для одного города? История "каравана" пустынных перевозчиков началась не сегодня. Фигурой мальчика со склонившимся к водопою верблюдом более двух десятилетий назад украсили пешеходную зону в центре Челябинска. В 2015-м, также ко дню рождения города, бронзового верблюда южноуральской столице подарил финский скульптор российского происхождения Рафаэль Сайфулин. Отливку в стиле модерн сделали в Милане, а доставил ее в разобранном виде на автомобиле сам меценат - сейчас она видна из окон мэрии.
Если поискать, найдутся и другие художественные отсылки к верблюжьему роду-племени. Объяснение в общем-то простое. Верблюд - постоянный спутник региона: в 1782 году его разместили на гербе Челябинска как символ выгодного географического положения и напоминание о проходивших по территории края торговых караванах. Невозмутимый трудяга и сегодня ассоциируется с деловой миссией Южного Урала - связывать дорогами и маршрутами восток и запад. Потому обновление набережной Миасса и решили поддержать зеркальными гигантами. Кроме того, они хорошо встраиваются в концепцию "Шелкового пути", идейно объединяющую обширную береговую линию главной реки Челябинска. Есть, впрочем, и другая сторона медали: новые формы усиливают бытовую городскую монументалистику.
Скульптурный фонд южноуральской столицы неоднороден. Во-первых, это изваяния, посвященные революционерам и главному из них - Ульянову-Ленину. Во-вторых, их прямым антиподам, переосмысленным в новейшей истории: побывавшему на Южном Урале Петру Столыпину, царю-освободителю Александру II - его фигуру установили по инициативе Челябинской митрополии РПЦ, а финансирование выделил предприниматель Константин Малофеев. В-третьих, памятники деятелям искусства, именами которых названы филармония и оперный театр, - композиторам Сергею Прокофьеву и Михаилу Глинке, а также выдающимся землякам - физику Игорю Курчатову, адвокату Федору Плевако.
Но наиболее многочисленные - монументы участникам гражданской войны, юным красноармейцам, героям фронта и тыла Великой Отечественной, "афганцам", "чеченцам", бойцам СВО. А еще - погибшим при исполнении служебного долга правоохранителям (мемориал "Солдатам правопорядка"), вдовам ("Скорбящие матери"), пропавшим детям (стела "Живи", разработанная поисково-спасательным отрядом "ЛизаАлерт" и Гильдией кузнецов России).
Эксперты обращают внимание на множество скорбных памятников, чему есть объяснение. Они призваны сохранить память о жертвах драматических и трагических событий в истории страны, коих немало, и напомнить обществу о ценности человеческой жизни. Но при формировании городской среды возникает и другой вопрос. Как определить количественный баланс: сколько должно быть монументальных объектов, отдающих дань героям - предкам и современникам, чтобы выполнялась эта миссия, не терялась ее суть, но при этом оставалась и возможность для других пространственных решений, рождающих ощущения наполненного радостными моментами быта, что также необходимо для поддержания психологической устойчивости больших городов?
В Челябинске с советских времен не прекращались попытки создания объемных метафоричных образов. Один из ярких примеров подобного рода - "Сказ об Урале" на Привокзальной площади, созданный Виталием Зайковым и открытый в 1967 году. Он стал визитной карточкой края, олицетворяя его мастеровитость и индустриальную силу. Кстати, изображение скульптуры, вдохновленной сказами Павла Бажова, нанесли на новую пятитысячную банкноту.
А вот памятник первостроителям крепости Челябы на берегу Миасса (1986 год) оказался менее удачливым. Визуально он представлял собой стилизованный образ предка-уральца, смотрящего вдаль с крепостной стены. Но монумент возвели из гипса, покрытого бронзовой краской, поэтому у фигуры отвалилась рука, а потом голова. "Первостроителя" обшили деревянными щитами для реставрации, и в таком виде он простоял некоторое время, получив от горожан ироничное прозвище "памятник деревянному ящику", пока его не убрали совсем.
По-своему метафоричной вышла и композиция 2004 года, посвященная южноуральцам, погибшим в чеченских войнах. Одну из двух гранитных глыб, напоминающих горное ущелье, венчает бронзовый орел с распростертыми крыльями - знак воинской славы и чести. В мэрии, правда, поначалу опасались, не примут ли иносказание за проявление великодержавного шовинизма, но произведение зодчего Виктора Митрошина, выставлявшегося и в российских столицах, и в Хельсинки, Вене, Лондоне, Париже и Нью-Йорке, горожане и гости поняли правильно.
Событием для города стало появление в 2004 году пешеходной зоны Кировки. Выставленная на "челябинском Арбате" коллекция малых форм - фигуры городничего у входа, ходока-крестьянина, читающего указ у Заксобрания, веселого нищего у здания крупного банка, чистильщика туфель у обувного салона и т. д. - подняли другой, доселе малознакомый южноуральской столице пласт ироничного и более бытового восприятия повседневности. И хотя на той же улице Кирова и сейчас можно встретить торговцев красными труселями с провокационной надписью "Давай, Ванятка, нахлобучивай", отсылающей к сюжету о суровых уральских мужиках, общее настроение от пешеходной зоны, которую одними из первых на Урале организовали тогдашний мэр Вячеслав Тарасов и его команда, привычный стереотип разрушало.
Есть еще один проект глубокого аллегорического смысла и содержания. Менее года назад на площади у главного кафедрального храма Рождества Христова при участии РМК открыли композицию "Собор архистратига Михаила" авторства Алексея Щитова, символизирующую победу добра над злом: архангелы держат на крыльях сферу мироздания, а венчает ансамбль фигура архистратига Михаила, берущего мир под свою защиту. Но все-таки это уже немного другая история, пример иной, духовной, скульптуры, и здесь как-то не до шуток и вольных трактовок.
Возглавить художественный хит-парад метафоричности могла бы работа народного художника РФ Вардкеса Авакяна, готовившего к масштабированию "Монумент Свобода" - девушку верхом на летящем коне с солнцем в руке. Авакян видел в своей идее особый смысл: светило, по его мнению, олицетворяло свободу творчества, юность и красоту, но при этом считал, что зритель самостоятельно найдет параллели.
В 2004-2005 годах зодчий даже показал макет губернатору Петру Сумину, и политическое решение было принято, однако последовавший финансовый кризис и сложности с согласованием места (почти 12-метровую скульптуру рассчитывали поставить на стрелке в сквере "Алое поле") осуществить задуманное не дали. Известно, что его горячим сторонником был другой патриарх крупных форм - заслуженный архитектор РСФСР, член Академии архитектуры и строительных наук, почетный гражданин Челябинска Евгений Александров. Комментируя ранее важность такого памятника автору этих строк, он отмечал: во всех крупных мегаполисах есть конные статуи, но не в Челябинске. Маэстро пластики, впрочем, ценил и художественные полутона, повышающие эстетический вес произведения. Зато по количеству верблюдов, тоже, кстати, четвероногих, столица Южного Урала сейчас обходит всех.