Поправки были приняты Национальным собранием (парламентом) Республики Корея 26 февраля после продолжавшихся несколько лет споров о том, что действующее законодательство не соответствует характеру современных угроз. До сих пор статья о шпионаже была сформулирована применительно к деятельности в пользу "вражеского государства". На практике под ним подразумевалась прежде всего Северная Корея, поэтому действия в интересах других стран зачастую невозможно было квалифицировать именно как шпионаж.
Новая редакция закона распространяет соответствующие положения на деятельность в интересах "иностранного государства или приравненной к нему организации". За новое преступление предусмотрено наказание как минимум в виде трех лет лишения свободы, при этом прежние, более жесткие нормы о шпионаже в пользу вражеского государства сохраняются.
Одной из главных причин реформы стали многочисленные случаи утечки из Южной Кореи технологий полупроводников, аккумуляторов и других стратегически важных отраслей. Сеул рассматривает технологические разработки крупнейших национальных корпораций уже не только как коммерческую собственность, но и как один из ключевых элементов экономической и национальной безопасности страны.
Пробелы старого законодательства особенно наглядно проявились в недавних делах с участием граждан третьих стран. Хотя у корейской полиции были доказательства попытки установки оборудования для наблюдения за военными базами РК, предъявить обвинение непосредственно в шпионаже оказалось невозможно: предполагаемые преступления были совершены до вступления поправок в силу, а уголовный закон обратной силы не имеет. Следователям пришлось применять другие статьи, в том числе о деятельности в ущерб военным интересам Республики Корея.
Южнокорейские правоохранительные органы в последнее время фиксируют и другие подобные эпизоды - от фотографирования военных объектов и американских авианосцев до попыток перехвата военной связи и получения закрытой информации через сотрудников объектов. Специалисты в Сеуле поэтому говорят о переходе от прежней, практически исключительно северокорейской модели контрразведки к противодействию угрозам со стороны различных государств.
На изменение законодательства уже отреагировал Китай. Представитель МИД КНР Мао Нин заявила, что Пекин требует от китайских компаний соблюдать законодательство стран, в которых они работают, однако одновременно призвала Южную Корею обеспечить китайскому бизнесу "справедливую, честную и недискриминационную" деловую среду. Поводом для вопроса китайскому дипломату стали в том числе данные о том, что около половины выявленных в Южной Корее в прошлом году случаев утечки технологий были связаны с Китаем.
Таким образом, формально новый закон не направлен против какой-либо конкретной страны, однако его принятие отражает заметное изменение характера угроз, которые сегодня беспокоят Сеул: к традиционному противостоянию с КНДР добавилась борьба за военные секреты и передовые технологии в условиях усиливающейся международной конкуренции.