Добро должно быть с кулаками? Как корреспондент "РГ" однажды поддержал батюшку и чуть не подрался с казаками

Был у меня один приятель, очень хороший человек. Альпинист, горнолыжник, душа компании. При этом он постоянно втягивал меня в сомнительные истории. Такая у него была особенность.

В тот раз осенью Володя уговорил поехать с ним в город Новочеркасск, где Донское казачество отмечало какой-то свой праздник. Пообещал массу интересных впечатлений.

Утренняя официальная часть праздника была типичной: казаки маршировали по площади, звякали медалями, блестели генеральскими погонами, словом, показывали себя во всей красе. Потом праздник переместился в станицу неподалеку.

Уже под вечер Володя повел меня куда-то на окраину поля, где стоял шатер и был накрыт длинный стол. У входа в шатер на вертеле жарился баран. Там же у входа скандалил какой-то мужик. Он был огромен, одет в черную куртку и напоминал братка.

- Козлы, - обиженно мотал буйной головой мужик. - Замочу.

Не думая о последствиях, я решил его поддержать. Просто из чистого интереса. Ну, чтобы как-то расшевелить вялое застолье.

- Правильно, - сказал я нарочито громко. - Надо мочить мерзавцев.

Громила, похоже, не ожидал поддержки. Он тут же подошел ко мне, глянул в упор мутными глазами, протянул руку и представился коротко:

- Анатолий.

Сидевшая подле меня женщина шепнула:

- Отец Анатолий. Наш священник.

Конечно, ее слова придавали делу совершенно неожиданный оборот. Следовало развивать ситуацию в том же направлении.

- Садитесь, батюшка, - предложил я попу. - Что будете пить? Водку? Вино?

- Нет, - пробасил он, - водку не пью. Вино.

Я налил ему полный пластиковый стакан. Через секунду он был уже пуст. Отец Анатолий в довольно крепких выражениях объяснил мне причину своего гнева. Оказывается, его, как и меня, возмутили кулачные бои подростков, устроенные на краю поля, рядом с конными скачками. Там ребята и девчонки в боксерских перчатках азартно молотили друг друга под одобрительные крики окруживших их взрослых. Когда я подошел, мне объяснили, что это традиционная местная забава. А священник стал возмущаться неприличным, с его точки зрения, зрелищем, потребовал к ответу устроителей. Ну, ему там чуть бока не намяли. Типа: вали отсюда, пока цел. И вот теперь он громко изливал свой гнев и искал поддержки у станичников, но, кажется, тщетно.

Меня повело. Я встал со стаканом в руке и произнес тост за отца Анатолия. Я с пафосом сказал, что добро, конечно, должно быть с кулаками, но негоже потворствовать мордобою, и в этом смысле местный священник являет собой пример настоящего борца за справедливость, мораль и правду. В заключение своего тоста я предложил всем стоя выпить за героя и крикнул "Любо". Народ с интересом поаплодировал, мужики загудели: "Любо". Конечно, застолье теперь приобрело какой-то другой, более энергичный характер.

Посидев еще некоторое время в этой теплой компании и послушав их разговоры, я решил двигать обратно к своим. Приятель мой куда-то пропал. Надвигался вечер. Поле пустело. На выходе из шатра я столкнулся с дедком-казаком, едва не уронив его. Извинился и пожелал дедку здоровья. Он охотно поддержал разговор:

- Да на кой оно мне теперь, здоровье-то? Восемьдесят лет уже. Пора о Боге подумать.

- Восемьдесят! Ого! Вы, наверное, воевали?

- Воевал, - скромно ответил казак. - Еще как!

Я поглядел на его гимнастерку - там, кроме новодельных медалек, других наград не было.

- А где же фронтовые награды? Чего же не одели?

- Нету, - он с некоторым смущением развел руками. - Я ведь не тут воевал. А там, на другой стороне.

- Ну-ка, ну-ка, - я взял деда за локоток, - рассказывайте.

- Да что тут рассказывать. Станица наша Кривянка, вы, наверное, знаете, еще в Гражданскую дала белому войску пять тысяч человек. Пять тысяч! Когда Буденному доложили об этом, он велел выкатить пушки на прямую наводку и снести станицу с лица земли. То есть вы понимаете, какое в наших местах было отношение к большевикам. Когда немец сюда пришел, многие казаки согласились пойти под знамена к генералу Краснову. Тысяч восемьдесят с Дона. И я пошел. В Италии воевал.

- А потом?

- Потом, понятное дело, отсидел здесь в лагерях восемь лет.

О многом еще я хотел расспросить этого деда, но тут меня окликнул кто-то из наших, и я побрел в сторону автостоянки.

Вдруг рядом затормозила "девятка". Правая дверь отворилась, и из машины высунулся отец Анатолий.

- Садитесь, - сказал он. - Я подвезу.

- Да мне тут рядом. Вон мои стоят. Идти три минуты.

Но он проявил удивительную настойчивость:

- Садитесь.

Я сел. Он резко нажал на газ, и мы помчались по пыльному проселку.

- Батюшка, я что-то не пойму, мы куда? Друзья-то мои - вон они где остались, далеко позади.

- Не волнуйся, сын мой, сейчас мы в одно место заедем, а потом я вас обратно верну.

- Да я и не волнуюсь, я с вами как у Христа за пазухой, - соврал я, хотя на самом деле стал волноваться.

Понятно, подумал я. Сейчас нас бить будут. Но почему я?

Там, в нашем лагере, у меня остался плащ, там меня уже наверняка спохватились. Куда делся? Будут переживать. Но, с другой стороны, должно же было что-то случиться в этот чудный вечер. Какое-нибудь приключение. Зачем сопротивляться судьбе? Я откинулся на сиденье и решил: будь что будет.

Машина наша уже летела по пустынным улицам станицы. Той самой, которую Буденный за измену велел извести. Священник опять насупился и яростно крутил своими лапами руль.

- К обидчикам моим едем. "Стрелку" они забили мне в кафе местном. Да увидите сами, тут недалеко.

Понятно, подумал я. Сейчас нас бить будут. Но почему я?

- Я вас специально взял с собой, - как будто подслушав мои мысли, сказал отец Анатолий. - Вы мне понравились. Позиция у нас с вами одинаковая, вот что.

- Только вы особенно там не горячитесь, батюшка, - попросил я его. - Вы лучше с ними в храме Божьем пообщайтесь. Наставьте их на путь истинный.

Он глянул на меня - аж искры из глаз посыпались.

- Да я их сейчас... Замочу всех. Тем более мы вдвоем.

Тут телефон мой мобильный зазвонил. Это Юра-казак из числа Володиных друзей беспокоился: ты куда пропал? Я ему вкратце обрисовал ситуацию. Мы подъехали к кафе, батюшка выскочил из машины и храбро ринулся в самую гущу станичников, стоявших на площади перед входом в питейное заведение. Я выключил телефон и бросился следом.

Казаки эти были непростые, а главные. Один - вся грудь в медалях и штаны с двойными лампасами - генерал, главный атаман. Другие - его свита. Вот на атамана-то и нацелился отец Анатолий. Когда я подбежал, поп уже держал казачьего генерала за грудки и что-то гневно выговаривал ему. Остальные атаманы напирали со всех сторон, и кто-то уже предлагал побить моего нового друга. Я влетел в эту толпу.

- Казаки! - закричал я. - Не дадим в обиду священнослужителя. Проявим благоразумие. Не поддавайтесь на провокации.

Это как-то остудило горячие головы.

- Так он священник, - разочарованно забасили в толпе. - Тогда о чем базар? Пошли с нами, батюшка, выпьем.

Но мой новый друг, судя по всему, не намерен был отступать. Он явно нарывался. Лицо его все еще пылало гневом, кулаки были сжаты. Никаких компромиссов! Он храбро шагнул в дверь кафе. А меня окликнул Юра - он подъехал сюда на своей машине и выглядел очень встревоженным. Я ему искренне обрадовался. Все же теперь не потеряюсь. Да и не один с этой минуты.

Мы вместе зашли в кафе. Батюшка сидел за столом с казаками и пил вино.

Слава богу, напряжение спало. Я тепло попрощался с ним. Он записал номер моего телефона и сказал, что обязательно позвонит.

Если бы не это происшествие, день можно было бы считать потерянным.