Трое суток без сна: Разведчик Кум - о том, как 340 штурмовиков зашли в тыл врага и освободили Авдеевку

Бывший тракторист, отец троих детей, мобилизованный в 37 лет, провел по подземной трубе и вывел в тыл противника 340 штурмовиков.

Он служил на Кавказе, работал слесарем на заводе, потом сел за руль трактора в родном селе Средний Маныч. Когда началась СВО, у него была бронь и трое детей. Жена не отпускала. Уговаривал долго, почти год. "Доконал в итоге, отпустила", - говорит он и улыбается. В марте 2023 года он уволился из колхоза, пришел в военкомат и мобилизовался. Добровольно.

До этого он уже был разведчиком - по срочной службе во внутренних войсках, в отдельной разведроте, две командировки на Кавказ. В 2007 году вернулся уже ветераном боевых действий. Девять лет - завод, потом трактор, поле, три ребенка. И война.

"Я как-то до сих пор вспоминаю, - рассказывает Кум. - Наверное, самое лучшее время. Не знаю почему, но Авдеевка прямо сильно запомнилась".

Подготовка к штурму длилась два с половиной месяца. Готовили трубу. Диаметр - метр двадцать. В бронежилете и каске по ней можно только гуськом, пригнувшись. Но по ней можно было зайти в тыл. Проблема: труба была затоплена, завалена металлом, местами забита. Десять человек - разведчики и четверо штурмовиков - выполняли задачи по очистке.

"Засунули насосы, принесли генераторы, шланги, откачали. Делали отверстия для вентиляции резаками, копали землю вокруг трубы. 24 на 7 работали, - вспоминает Кум. - В одном месте рядом с трубой у противника проходила ротационная тропа. Мы лежим, а они ходят, разговаривают, слышно хорошо. Хотели вылезти, язычков забрать. Командир не разрешил - спалили бы операцию".

Первая разведка - вдвоем прошли 1600 метров. Взяли с собой только телефон, чтобы снимать. На 400 метрах зажигалка перестала зажигаться - кислорода почти не было. Потом зашли на 4,5 километра. Тогда поняли: можно. "Вырезали семь дырок. Вытаскивали землю в мешках, складывали вдоль стен. Доски затаскивали, подпорки ставили, чтобы обвалов не было, - поясняет он. - Все на себе. Свободные, кто был, - в помощь давали. Колоссальная была работа".

16 января в час ночи начали заводить первые группы. Интервал - 5-10 минут. Всего через трубу прошли 340 человек. Кум шел с первой группой из 40 человек. В трубе провели почти сутки - вышли только в час ночи 17 января. К семи утра все группы были на местах, штурм начался по команде. Сам Кум потом признавался, что не спал трое суток: вел людей, принимал группы, выходил, бегал, возвращался обратно.

К семи утра 17 января все группы были на местах. Подготовлены семь выходов. Ждали только команды. Как только поступила - начали штурм сразу со всех точек. "Противник просто не понимал, откуда такое количество людей могло появиться", - говорит Кум.

Первую линию обороны отсекли сразу. Кум отбивал ее вместе со штурмовиками, а потом вернулся в трубу разводить другие группы. Вторую линию тоже забрали быстро. На третий день противник начал закидывать трубу гранатами. Но труба шла под землей - на глубине от полутора до двух метров, выходы были в выкопанных комнатах, и бойцы укрывались в них, осколки разлетались по трубе, а людей не цепляли.

"Они не ожидали. Мы когда только вылезли: кто-то зарядку делал, кто-то стоял, чуть ли не шашлыки, грубо говоря, жарил", - вспоминает он. Первого пленного взяли почти случайно. Штурмовики забежали в дом, а там сидит человек и курит. Спрашивают: "Ты кто вообще?" Он отвечает: "Я сдаюсь, мужики".

"По рации передали: "Сюрприз забираю", - говорит Кум. - Забрали его в трубу. Он там чуть с ума не сошел, плакал, не хотел идти, настолько тяжело ему было. Спрашивал: как вы тут прошли вообще?" Потом вывели еще 11 человек из подвала. Выдергивали по два-три человека, чтобы толпой не вести. Идейных среди них не было, много буссифицированных.

За тот штурм Авдеевки Кум награжден медалью "За отвагу". Есть у него еще медаль "За боевые отличия" и другие ведомственные награды.

"Мы хотели идти дальше, до Ласточкина дошли. Потом на кураховское направление перекинули, - вспоминает Кум. - Там я уже водителем был. Ребят завозил, вывозил, раненых, провизию, БК. Если раненых везешь - там только гнать, не жалея машины. Опасные участки быстро проскакиваешь. Смотришь и дорогу, и небо, чтобы ничего за тобой не летело. Много моментов было. Где-то опасных, где-то грустных, где-то веселых".

На просьбу вспомнить смешной случай Кум улыбается:

"Выходим с задачи уставшие. Видим - детский трехколесный велик брошенный. Сел один, начали друг друга толкать. Мужики все по тридцать - по сорок лет, но все смеемся, как-то так напряжение сразу спало, обстановку разрядили. Правда, потом, тоже думаешь: а ведь чей-то этот велосипед был, что с ребенком? Получается, уже вроде и грустная история. Все так на войне, все рядом, и грустное, и веселое".

Сейчас ему 39. Дома ждут жена и трое детей. Старший сын хочет поступать в военное. "Вернусь и буду продолжать растить хлеб. Главное - выжить и победить. А там будем действовать по обстоятельствам", - заключает Кум.