На Венецианском кинофестивале показали еще одну серию проекта "Дау"

Венецианский кинофестиваль показал "Дау" - последнюю часть беспрецедентного по масштабам проекта Ильи Хржановского (признан в РФ иностранным агентом) о знаменитом физике - знаменитом и своим вкладом в науку, и эксцентричностью образа жизни, провозглашенным им принципом полной свободы в "открытой семье", где легализованы сексуальные увлечения на стороне. Желающие погрузиться в подробности легко могут найти в интернете откровения его жены Коры Дробанцевой, выведенной в фильме под именем Нора, - она страдала от его постоянных измен, которых он не скрывал.

В каждой личности есть много всего - и великолепного, и неаппетитного. В конце концов, и великого Петра Чайковского, по известной поговорке, "мы ценим не только за это". Так что святое право художника выбирать из богатств любой личности то, что ему ближе, святое право зрителя - держаться от слишком пахучих опусов подальше.

Сразу оговорю: я не в Венеции и не видел новейший фильм Хржановского. Хотя видел предыдущие части эпопеи на Берлинском фестивале 2020 года. Вот мои впечатления о фильмах "Дау. Наташа" и "Дау. Дегенерация": "За пределами наглухо запаянных интерьеров фильма не угадываются ни признаки какой-либо реальной жизни, ни даже опознавательные знаки соответствующего режима. Угадываются комплексы автора и его потуги заставить зрителей пережить те же муки унижения, на которые были обречены люди, вовлеченные в безумный проект". Я так писал, потому что знаю режим, о котором снят фильм, и понимаю, что его портрет в фильме неразличим под наляпанными поверх живописи болезненными фантазиями автора проекта. В фестивальном каталоге фильм "DAU. Дегенерация" описывался как произведение, в котором "рекой льются водка и сперма".

Читая первые отзывы о новом фильме, я понял, что ничего нового не появилось. То есть появились главный герой и перипетии его страстей, но проект тот же, стиль тот же и та же этика. "Перед нами более прямолинейное повествование, хотя и пронизанное видениями в духе Босха и стробоскопическими визуальными искажениями", - пишут в прессе. "Было бы пошло и неуместно задаваться вопросом, не создает ли Хржановский - как и любой художник - автопортрет, - пишет британская Guardian. - Но, безусловно, невозможно работать над таким проектом, не чувствуя глубокой личной связи с ним".

То есть и в Венеции почувствовали в фильме субъективные комплексы автора, спроецированные на целую эпоху. Но доза доверия к показанному там неизбежно много выше: любое отражение в кино люди склонны принимать за объективную правду. А вот еще одно, весьма веское: "Дау" - это "185 минут тягостного зрелища, поразившего самим фактом до безумия эксцентричного, не имеющего прецедентов авторского проекта". (Напомню, под Харьковом была выстроена копия научного института, туда поселили сотни актеров, а также реальных ученых, разного рода специалистов и заставили годами жить в условиях старосоветского быта в "режимном предприятии" - проникаться духом времени. То есть атмосфера разнузданного насилия была уже не сымитирована, а реально создана на многолетних съемках, что далеко выпирает за рамки искусства, уходя в зону абсолютного натурализма).

Все считают эту новую часть проекта главной: впервые в центре внимания сам Ландау в исполнении дирижера Теодора Курентзиса. Столь необъяснимый ход - начать эпопею многометражными побочными сюжетами в картинах, где, где главный объект вообще не появлялся - так комментирует критик Питер Брэдшоу: "Представьте, что Кристофер Нолан, снимая "Оппенгеймер", отвлекся бы и решил потратить 20 лет и миллионы чужих долларов на воссоздание штаб-квартиры в Лос-Аламосе до мельчайших деталей, чтобы превратить ее в гигантский иммерсивный мультимедийный проект. При этом он выпускал бы длинные, откровенно эротические побочные фильмы о... ком-нибудь из работников столовой... или о жутковатом рядовом агенте ЦРУ... и лишь потом добрался бы до главного фильма с Киллианом Мерфи в роли "отца атомной бомбы". Возможно, получилось бы нечто похожее на безумный, одержимый сексом и невероятно пессимистичный проект Ильи Хржановского о советском ученом и нобелевском лауреате Льве Ландау".

Отзывы в фестивальной прессе объединяет интонация ошеломленности. Разумеется, проект таких масштабов не имеет аналогов в истории кино. Безусловно, изумляет способность режиссера и его монтажеров вычленить из 700 часов отснятой пленки сколько-нибудь связные сюжеты (операторы постоянно наблюдали жизнь обитателей построенного для съемок "института", фиксируя реальные психические сдвиги, неизбежные для любых узников, в том числе и "узников творческого замысла"). И уж точно не было в истории проекта, из набора реализованных на экране авторских комплексов разросшегося в целую мультимедийную вселенную.

Масла в огонь подливает сопровождающий картину политический контекст. Сам факт участия "российской" картины в конкурсе вызвал резкую негативную реакцию украинской стороны. Режиссер был вынужден оправдываться: картина давно не российская и финансируется европейскими компаниями.

Отмеченное рецензентами сходство с "Шоу Трумана" чисто внешнее. Там героя помещают в мир, сотворенный автором-демиургом, - и смотрят, как он себя поведет в искусственно создаваемых обстоятельствах. Зритель понимает, что это - условность, что человек на экране - воплощающий образ актер. В "Дау" искусственно созданный мир тоже наличествует, обстоятельства тоже генерируются, но в кадре уже не совсем актеры - они сведены до уровня подопытных свинок, за персонажами не просто следят - их провоцируют и производят с ними вполне реальные манипуляции - физические и моральные. И это уже не художественные образы: это люди, реально заключенные на месяцы или даже годы в искусственном мирке, и за ними наблюдают, как в пресловутом телешоу "За стеклом". При этом, увлекшись причудливыми аберрациями человеческих натур, автор проекта упустил то, за что мир все-таки ценит этого Дау. "То, что он гений, мы вынуждены принимать на веру", - отмечает критик.

Есть и отзывы, как бы сказать точнее, - завороженные: "Дау" - это значительное художественное достижение, приковывающее к себе внимание с первого же кадра. Масштабный и одновременно камерный, политический, исторический и глубоко личный - это тот самый амбициозный, грандиозный проект, какие сегодня встречаются крайне редко, а в подобном исполнении - и вовсе никогда". "Авторитарный характер съемочного процесса ощущается в каждом зернистом кадре фильма, повествующего о людях, стремящихся к личной свободе и счастью там, где достичь их было крайне сложно - или же возможно лишь ценой отказа от собственных убеждений".

"В одной из сцен, вызывающей у зрителя отвращение, Дау и другим молодым ученым в качестве деликатеса преподносят бараньи головы, которыми те начинают перебрасываться, словно играя в вышибалы". И - о характере личной жизни героя фильма: "Мы наблюдаем, как эта бурная пара то сходится, то расстается, пока у них наконец не рождается сын Денис. Ближе к финалу мальчик уже вырос и оказался втянут в инцестуозную связь с собственной матерью, в то время как почти недееспособный Дау сидит рядом, пуская слюни".

В целом отзывы зарубежных критиков демонстрируют растерянность: фильм предлагает настолько запредельный уровень художественного вкуса и этики творчества, что критики испытывают шок уже оттого, что "такое вообще возможно". Станет ли фильм "Дау" провозвестником совсем иного киноискусства, покажет время. Но уже не сбылись предсказания берлинских критиков 2020 года: "После "Дау" кино уже никогда не будет прежним". Первые болиды этой "вселенной", казавшиеся способными разрушить всю художественную систему современного кино, оказались пшиком, в премьера в Венеции, судя по всему, - его раскатистым, но никуда не зовущим эхом.