На десятый день трагедии, нашли еще двоих живых. Об этом корреспонденту "РГ" сообщил житель Непала Дигамбар Прасад Бхатт. Он прекрасно владеет русским языком, потому что много лет прожил в России и работал в ресторане азиатской кухни барменом. Когда началась пандемия ковида, Дигамбар был на родине, навещал родных. Он не смог вернуться в Москву из-за карантина.
Экономист по образования, бизнесмен, он живет недалеко от границы с Индией, как бы в противоположной от места трагедии части страны - на границе Непала и Тибетского автономного района Китая. Однако и в его семью пришло несчастье. Его двоюродный дядя работал полицейским в районе национального парка Лангтанг.
"Его нет пока ни среди мертвых, ни среди живых. Сегодня к нам приходили те, кто владеет информацией, и сообщили, что его поиски продолжаются. Мы надеемся на лучшее, по прошло уже десять дней…", - рассказывает он и добавляет, что власти страны объявили 7 сентября национальным днем траура в память о погибших.
"Место трагедии оцеплено. Туда, кроме специалистов никого не пускают. Сейчас происходит опознание извлеченных из-под завалов тел. Многие так изуродованы и расчленены, а некоторые долгое время находились в воде или под песком, что визуально их узнать невозможно даже близким людям", - делится тяжелыми деталями наш собеседник.
Задействованы и медики, которые производят генетическую экспертизу.
Дигамбар особо подчеркнул, что в Непале преобладает индуизм. Его исповедует примерно 80% населения, поэтому тело умершего человека сжигают. Но жертв катастрофы хоронят во временных братских могилах, а перед этим у погибших берут образцы ДНК, чтобы родственники могли идентифицировать их позже.
"В Непале проводят и символическую кремацию. Наши семьи совершают погребальные обряды с использованием ритуальных фигур-кукол из травы куша (считается священной в индуистской, буддистской и джайнистской традициях. - Прим. "РГ") для родственников, которые до сих пор числятся пропавшими без вести после разрушительной волны. Так они находят символический способ проститься. Такой обряд помогал семье хотя бы формально завершить траурный цикл и "освободить душу" близкого", - объясняет Дигамбар.