Сегодня Россия активно торгует со 180 странами мира. Какая доля товарооборота приходится на страны Азиатско-Тихоокеанского региона (АТР)? Какая - на страны Глобального Юга? Каковы перспективы роста торговли с этими странами?

Виттория Идрисова: За последние несколько лет география российской внешней торговли действительно изменилась очень существенно. По расчетам ВАВТ, исходя из принятой нами группировки стран, в 2025 году на страны Глобального Юга приходилось около 75% российского товарооборота, а на страны Азиатско-Тихоокеанского региона - 44,8%. В первом полугодии 2026 года эти доли выросли соответственно примерно до 76% и 48,6%. Таким образом, страны Глобального Юга уже формируют основную часть российской внешней торговли, а на АТР приходится почти половина товарооборота страны.

При этом внутри АТР торговля остается достаточно концентрированной. Китай - крупнейший торговый партнер России: по данным китайской таможни, в 2025 году двусторонний товарооборот составил 228,1 млрд долларов. В первом полугодии 2026 года он вырос до 134,2 млрд долларов. Поэтому одна из задач на перспективу - наряду с дальнейшим развитием торговли с Китаем расширять связи с другими экономиками региона.

Заметно выросла и роль Индии, однако здесь сохраняется выраженный дисбаланс встречных потоков. Поэтому согласованная двумя странами цель довести товарооборот до 100 млрд долларов к 2030 году предполагает не только дальнейший рост российских поставок, но и расширение индийского экспорта в Россию.

Следующий этап развития торговли со странами Глобального Юга и АТР, на мой взгляд, связан уже не только с перенаправлением существующих потоков, но и с расширением товарной номенклатуры. Пока в российском экспорте в целом сохраняется высокая роль минеральных товаров: в 2025 году на них приходилось 53,9% экспорта. Вместе с тем, по последним данным Минпромторга России, несырьевой неэнергетический экспорт в 2025 году вырос на 11%, до 163,6 млрд долларов. Среди важных направлений роста - машиностроение, химическая промышленность и металлургия. Именно развитие промышленного экспорта и поставок продукции АПК заложено и в действующий национальный проект "Международная кооперация и экспорт".

Как сегодня меняется вектор внешнеэкономической деятельности России? О каких тенденциях можно говорить?

Виттория Идрисова: Главное изменение последних лет состоит в том, что российская внешнеэкономическая деятельность уже не просто "разворачивается на Восток". Формируется более широкая система связей с Азией, Ближним Востоком, Африкой и Латинской Америкой, одновременно укрепляется интеграция в рамках ЕАЭС.

При этом меняется не только география, но и содержание внешнеэкономических связей. Следующая задача - диверсифицировать экспорт и увеличивать долю продукции с более высокой добавленной стоимостью. В 2025 году почти 86% российского несырьевого неэнергетического экспорта приходилось на дружественные страны, а среди основных источников его роста были машиностроение, химическая промышленность и металлургия.

Параллельно формируется инфраструктура новой торговли: соглашения о свободной торговле, расчеты в национальных валютах, новые логистические маршруты и зарубежная инфраструктура поддержки экспорта.

Какую роль в этих процессах играет Дальний Восток?

Виттория Идрисова: Безусловно, на этом фоне значение Дальнего Востока объективно возрастает. Провозная способность Восточного полигона - БАМа и Транссиба - выросла с 98 млн тонн в 2013 году до 180 млн тонн в 2024 году, а к 2032 году должна достичь 270 млн тонн. Растет и роль дальневосточных портов: в 2025 году их грузооборот увеличился на 6,6%, до 252,1 млн тонн, тогда как по российским портам в целом он немного снизился.

Одновременно расширяется трансграничная инфраструктура. Уже работают автомобильный мост Благовещенск - Хэйхэ и железнодорожный Нижнеленинское - Тунцзян, модернизируются пункты пропуска. Дальний Восток становится не только транспортным выходом на азиатские рынки, но и площадкой промышленной и приграничной кооперации.

Поэтому формула "разворот на Восток" сегодня уже несколько упрощает происходящее. Россия формирует более многовекторную систему внешнеэкономических связей, а Дальний Восток становится одним из ее ключевых транспортных, промышленных и внешнеэкономических узлов.

Как с учетом изменения вектора ВЭД ВАВТ адаптирует свои учебные программы? Растет ли интерес студентов к странам АТР и Глобального Юга? Что об этом свидетельствует?

Виттория Идрисова: Академия адаптирует образовательные программы в соответствии с тем, как меняется внешнеэкономическая деятельность России. Например, сейчас мы усиливаем блоки по международным финансам и расчетам, логистике и управлению цепочками поставок, цифровым технологиям и аналитике данных.

Интерес студентов проявляется, прежде всего, в выборе образовательных треков и иностранных языков, связанных со странами - партнерами России.

Активное развитие взаимоотношений с государствами АТР и Глобального Юга также напрямую отражается на образовательном процессе: мы актуализируем содержание дисциплин с учетом новых рынков и торговых партнеров, разбираем практические кейсы.

Особое внимание мы уделяем страноведческой составляющей, межкультурной коммуникации и навыкам ведения переговоров - без понимания специфики конкретного рынка сегодня сложно выстраивать устойчивые деловые отношения.

В рамках "Школы переговоров ВАВТ" мы моделируем реальные ситуации международного взаимодействия на нескольких языках. Студенты выступают в роли экспортеров и импортеров, формируют переговорные стратегии для практических кейсов, разработанных совместно с представителями внешнеторговых компаний. Ребята учатся учитывать культурные и деловые особенности зарубежных партнеров, находить баланс интересов и достигать договоренностей. Эксперты от бизнеса судят переговорные поединки и дают обратную связь. Это позволяет студентам уже во время обучения получить опыт, максимально приближенный к реальной работе специалиста по ВЭД.

Наша задача - готовить профессионалов, которые не просто знают теорию внешнеэкономической деятельности, а понимают специфику конкретных рынков, умеют вести переговоры с зарубежными партнерами и готовы решать реальные задачи российского бизнеса.

Остается ли Россия привлекательной для иностранных инвесторов? Какова динамика инвестиций в основной капитал?

Виттория Идрисова: Интерес иностранного капитала к России сохраняется, хотя его география и структура существенно изменились. Банк России отмечал в 2025 году возобновление притока иностранных инвестиций, главным образом из дружественных стран, при небольших масштабах выхода инвесторов из капитала российских компаний. Поэтому сегодня речь идет, скорее, о формировании новой, более селективной модели инвестиций, ориентированной на конкретные проекты и партнерства.

Инвестиционная активность внутри российской экономики при этом остается высокой. В 2025 году инвестиции в основной капитал составили 42,6 трлн рублей. В реальном выражении это несколько ниже рекордного уровня 2024 года, но примерно на четверть выше, чем в 2021 году.

Насколько успешно, на ваш взгляд, удается реализовать сегодня инвестиционный потенциал регионов Дальнего Востока?

Виттория Идрисова: На Дальнем Востоке инвестиционная динамика в долгосрочном периоде опережает среднероссийскую: за последние десять лет инвестиции в основной капитал здесь выросли примерно вдвое. По состоянию на август 2026 года в проекты с государственной поддержкой на Дальнем Востоке инвестировано уже 7,3 трлн рублей, около 1 трлн из них приходится на проекты с иностранным участием.

Как скажется на инвестпривлекательности Дальнего Востока создаваемая сейчас международная территория опережающего развития (МТОР)?

Виттория Идрисова: МТОР должна дополнить уже действующую систему поддержки именно инструментом для крупных совместных проектов с иностранными партнерами. Закон устанавливает минимальный объем капиталовложений в 500 млн рублей, предусматривает налоговые льготы, пониженные страховые взносы и гарантию стабильности условий ведения бизнеса на срок до 15 лет. Принципиально важно, что режим изначально ориентирован на производство продукции с высокой добавленной стоимостью.

Уже есть конкретные направления такой кооперации. В Приморье в качестве пилотного проекта прорабатывается российско-китайский агропромышленный парк. Его ключевые объекты - специализированный портовый зерновой терминал и завод по переработке масличных культур, прежде всего сои и рапса. Одновременно Корпорация развития Дальнего Востока и Арктики (КРДВ) ведет работу с потенциальными китайскими инвесторами в высокотехнологичных отраслях - от производства полупроводников и лазерного оборудования до медицинских изделий.

Поэтому эффект МТОР я бы связывала не столько с увеличением числа инвесторов, сколько с качеством новых проектов: локализацией производства, привлечением технологий и компетенций и созданием на Дальнем Востоке новых цепочек добавленной стоимости.

Насколько успешно удается выстраивать системы расчета в национальных валютах между Россией и дружественными странами?

Виттория Идрисова: Переход на расчеты в рублях и валютах дружественных стран в значительной степени уже состоялся. Масштаб изменения хорошо виден в статистике Банка России. В 2021 году на валюты недружественных стран приходилось 84,6% расчетов за российский экспорт и 67,6% - за импорт. В июне 2026 года эти доли сократились соответственно до 9,5% и 12,3%. В то время как на рубль и валюты дружественных стран приходилось уже 90,5% расчетов за экспорт и 87,7% расчетов за импорт. При этом роль самого рубля заметно выросла: его доля достигла 69,7% в экспортных и 56,7% в импортных расчетах. Поэтому можно говорить о глубокой перестройке валютной структуры внешней торговли.

Один из наиболее показательных примеров - Китай: более 95% российско-китайских расчетов осуществляется в рублях и юанях. Но возможность перехода на национальные валюты зависит не только от политической договоренности. Чем больше взаимная торговля, и чем более развиты встречные товарные потоки, тем проще поддерживать спрос на обе валюты.

Поэтому дальнейшее расширение расчетов в национальных валютах требует развития финансовой инфраструктуры: прямых валютных котировок, ликвидных рынков соответствующих валют, корреспондентских отношений между банками, инструментов хеджирования и торгового финансирования. Такая работа уже идет: расширяется доступ банков дружественных стран к российскому валютному рынку, развивается Система передачи финансовых сообщений Банка России.

Насколько успешно развивается торговля между Россией и странами-членами Евразийского экономического союза (ЕАЭС)? Прогнозируется ли рост товарооборота между странами ЕАЭС в ближайшие годы, за счет каких групп товаров?

Виттория Идрисова: В долгосрочной перспективе взаимная торговля в ЕАЭС растет достаточно быстро. За первое десятилетие существования ЕАЭС взаимная торговля в Союзе выросла более чем вдвое: с 45,6 млрд долларов в 2015 году до 95,1 млрд в 2025 году. Сопоставимая динамика наблюдалась и в торговле России с партнерами по Союзу. При этом динамика не является линейной: в 2025 году общий объем взаимной торговли снизился на 3,5% после очень высокого результата 2024 года.

На заседании Евразийского межправительственного совета 7 августа был озвучен прогноз восстановления роста взаимной торговли в 2026 году на 7,3% - до 102 млрд долларов. Один из резервов дальнейшего увеличения торговли - развитие производственной кооперации. За 2015-2024 годы поставки российских кооперационных товаров на рынки ЕАЭС выросли в 2,2 раза. Сейчас в Союзе действует механизм финансовой поддержки совместных промышленных проектов. Уже поддерживаются проекты в сельскохозяйственном и железнодорожном машиностроении, производстве оборудования и компонентов. Поэтому потенциал дальнейшего роста я бы связывала прежде всего с машиностроением, комплектующими и другими кооперационными поставками, а также с развитием сотрудничества в АПК.

Каковы перспективы развития электронной торговли на пространстве ЕАЭС?

Виттория Идрисова: Электронная торговля - это отдельное направление. В целом она развивается в странах Союза очень быстро: по оценкам ЕЭК, в 2024 году на нее приходилось уже более 17% совокупного розничного товарооборота ЕАЭС. Но эту цифру нельзя переносить на взаимную торговлю между государствами Союза: существующая статистика пока не позволяет надежно выделить, какая ее часть осуществляется именно в электронной форме. При этом институциональные условия для такой торговли совершенствуются. 7 августа 2026 года государства ЕАЭС подписали Соглашение об электронной торговле товарами, которое устанавливает общие правила взаимной онлайн-торговли, включая защиту прав потребителей и электронный документооборот. После вступления соглашения в силу это должно снизить регуляторные различия и создать более понятные условия для трансграничной электронной торговли внутри Союза.

Какой вклад в рост товарооборота государств-членов ЕАЭС с третьими странами вносят действующие соглашения о свободной торговле между объединением и Монголией, Вьетнамом, Ираном и Сербией?

Виттория Идрисова: Опыт уже действующих соглашений показывает, что свободная торговля действительно может заметно расширять взаимные поставки, хотя весь рост товарооборота, конечно, нельзя объяснять только снижением пошлин. Так, соглашение с Вьетнамом действует с 2016 года. За 2016-2024 годы товарооборот вырос более чем на 60% - с 4,3 до 6,8 млрд долларов, а в 2025 году достиг уже 8,3 млрд долларов.

Еще более выраженная динамика наблюдалась с Ираном: после вступления временного соглашения в силу в 2019 году товарооборот к 2022 году вырос с 2,4 до 6,2 млрд долларов. С мая 2025 года с Ираном действует уже полноформатная зона свободной торговли. Соглашение с Сербией действует с 2021 года. При этом его эффект следует оценивать с учетом того, что оно во многом унифицировало и расширило уже существовавшие режимы свободной торговли Сербии с отдельными государствами ЕАЭС.

С Монголией преференциальный режим заработал только 22 июля этого года, поэтому оценивать его влияние пока рано. Соглашение охватывает около 90% существующего товарооборота сторон.

В ближайшее время расширится и число действующих соглашений. Зона свободной торговли (ЗСТ) с ОАЭ вступит в силу 6 октября 2026 года. Эмираты предоставят преференциальный доступ по 86% товарной номенклатуры, что охватывает около 98% нынешнего экспорта ЕАЭС в ОАЭ. По оценке ЕЭК, экономия экспортеров стран Союза на пошлинах может составить около 266 млн долларов ежегодно. Преференции затрагивают широкий круг продукции АПК, металлургии, химической и лесной промышленности, нефтепродукты и машиностроительное оборудование.

Соглашение с Индонезией подписано в декабре 2025 года и сейчас проходит процедуры, необходимые для вступления в силу. Индонезийская сторона открывает преференциальный доступ примерно по 90% товарной номенклатуры; для российского экспорта льготами будет охвачено около 99% существующих поставок. Средняя пошлина на российские товары должна снизиться более чем вдвое - с 8 до 3,2%. Со стороны Индонезии потенциал расширения поставок связан прежде всего с пальмовым маслом, кофе и какао, продукцией рыболовства, легкой промышленности и рядом потребительских товаров.

Соглашение о свободной торговле с Сингапуром было подписано еще в 2019 году, но пока не вступило в силу, и конкретных сроков его запуска сегодня нет.

Главный эффект таких соглашений состоит не только в снижении пошлин. Они формируют более предсказуемые правила торговли, упрощают таможенные и иные регуляторные процедуры и тем самым позволяют компаниям планировать долгосрочное присутствие на новых рынках.

Каковы перспективы развития торговых отношений между ЕАЭС и странами Африки?

Виттория Идрисова: Потенциал развития торговли ЕАЭС с Африкой остается значительным. По оценке Института Китая и современной Азии РАН, в 2024 году товарооборот стран Союза с африканскими государствами достиг 42,8 млрд долларов. При этом Африка остается сравнительно небольшим направлением внешней торговли ЕАЭС, поэтому возможности для дальнейшего роста далеко не исчерпаны.

Одно из ключевых условий дальнейшего роста - улучшение институциональных условий торговли. ЕАЭС продолжает переговоры о соглашении о свободной торговле с Египтом, изучается возможность заключения аналогичного соглашения с Тунисом. Важна и логистика: развитие международного транспортного коридора "Север - Юг" расширяет возможности выхода на африканские рынки.

Но наиболее интересная перспектива, на мой взгляд, связана с переходом от простой торговли к производственной кооперации. Одной из потенциальных площадок может стать Российская промышленная зона в Экономической зоне Суэцкого канала. ЕЭК ранее указывала, что заинтересованные компании из других государств ЕАЭС смогут получить доступ к инфраструктуре зоны на условиях, аналогичных российским компаниям, что создает возможности использовать Египет как площадку для выхода на другие рынки Африки и Ближнего Востока.

Перспективными направлениями такой кооперации являются энергетика, промышленное и сельскохозяйственное машиностроение, АПК и переработка сельхозпродукции, транспортно-логистическая инфраструктура. Уже реализуемые крупные проекты, прежде всего строительство АЭС "Эль-Дабаа" в Египте, показывают, что сотрудничество может включать не только поставку готовой продукции, но и участие местных компаний, сервис, подготовку кадров и формирование долгосрочных производственных связей. Поэтому главный резерв я вижу именно в переходе от роста товарооборота как такового к совместным проектам, локализации производства и созданию цепочек добавленной стоимости с участием компаний стран ЕАЭС и африканских партнеров.

Нацпроектом "Международная кооперация и экспорт" предусмотрено достижение к 2030 году реального роста экспорта несырьевых неэнергетических товаров не менее чем на 70% по сравнению с 2020 годом. Насколько успешно удается "продвигаться" к этой цели? За счет каких групп товаров возможен дальнейший рост? Возможно ли превышение к 2030 году прогнозного показателя?

Виттория Идрисова: Здесь, прежде всего, важно уточнить сам целевой ориентир. В действующем национальном проекте "Международная кооперация и экспорт" задача сформулирована как увеличение несырьевого неэнергетического экспорта к 2030 году на 67% по сравнению с 2023 годом. Целевой объем составляет 248,1 млрд долларов.

По итогам 2025 года несырьевой неэнергетический экспорт (ННЭ) достиг 163,6 млрд долларов, увеличившись на 11%. Но задача на период до 2030 года остается амбициозной: для ее выполнения необходимо не просто увеличивать объем поставок, но и расширять их товарную и географическую структуру.

Основной потенциал связан прежде всего с промышленной продукцией и АПК. В 2025 году важными источниками роста стали машиностроение, химическая промышленность и металлургия - в частности, увеличивались поставки удобрений, фармацевтической и малотоннажной химической продукции. В АПК отдельный резерв связан с продукцией более высокой степени переработки: в 2025 году ее экспорт вырос на 12% и достиг 20 млрд долларов. Поэтому принципиальное значение будет иметь дальнейшее увеличение экспорта продукции с более высокой добавленной стоимостью и выход российских компаний на новые рынки.

Говорить сегодня о гарантированном превышении показателя 2030 года, на мой взгляд, преждевременно. Это будет зависеть от внешнего спроса, логистики, платежной инфраструктуры, условий доступа на зарубежные рынки и способности российских производителей наращивать конкурентоспособное предложение.

Насколько эффективным стало внедрение во всех регионах страны Стандарта по обеспечению благоприятных условий для развития экспортной деятельности (Регионального экспортного стандарта 2.0)?

Виттория Идрисова: Региональный экспортный стандарт 2.0 решает несколько иную задачу. В 2025 году его инструменты системно применялись уже в 85 регионах. Он формирует инфраструктуру поддержки экспорта - от региональных экспортных программ и подготовки управленческих команд до помощи компаниям в поиске партнеров и продвижении продукции за рубежом.

Поэтому эффективность стандарта правильнее оценивать не только по совокупному объему ННЭ, на который влияет множество факторов, но и по тому, растет ли в регионах число устойчивых экспортеров, расширяется ли география поставок и достигаются ли целевые показатели региональных программ развития экспорта.

Насколько успешно реализуется Комплексная программа подготовки кадров, координацией которой занимается созданный на базе ВАВТ методический центр? Сколько образовательных организаций, студентов и преподавателей вовлечены в программу сегодня?

Виттория Идрисова: Проект "Кадры ВЭД" уже значительно превзошел плановые показатели. Обучение прошли более 2,4 тыс. человек, при этом мы обучили в три раза больше преподавателей и в четыре раза больше студентов, чем планировалось.

На базе ВАВТ мы формируем федеральную сеть подготовки кадров для внешнеэкономической деятельности: в Консорциум "Кадры ВЭД" вошли уже более 60 вузов из свыше 40 регионов России. Совместно с госорганами, бизнесом и институтами развития мы разработали более 20 модульных программ, которые тиражируются и внедряются в образовательный процесс по всей стране.

Однако для нас принципиальны не только количественные показатели. Главная задача проекта - выстроить постоянно действующую систему взаимодействия бизнеса, вузов и государства, которая позволяет быстро адаптировать подготовку специалистов к изменениям во внешней торговле. И, что особенно важно, обеспечить эту работу в масштабах всей страны.

Один из ключевых показателей - скорость такой адаптации. Созданный на базе ВАВТ механизм позволяет сократить путь от запроса бизнеса на новые компетенции до появления соответствующего учебного модуля в российских вузах с нескольких лет до 2-3 месяцев. В условиях, когда внешнеэкономическая деятельность меняется очень быстро, именно такая оперативность становится одним из главных требований к системе подготовки кадров.