"Многие жалуются на свою внешность, и никто - на мозги". 130 лет назад родилась неподражаемая Фаина Раневская

Сто тридцать лет - срок оглушительный. За это время успешно забываются некогда гремевшие имена. А тут актриса, игравшая в основном эпизоды, мелочовку, оставила о себе память, которая не померкла и не померкнет. Потому что другой Раневской не было, нет и не будет.

Басовитый голос, то вкрадчивый, то угрожающе железобетонный: "Муля, не нервируй меня!" - фраза, которую она сама придумала и с которой ушла в вечность. Великая актриса крошечных киноролей.

Маргарита Терехова в роли Люси (слева) и Фаина Раневская в роли Роды в сцене из спектакля по пьесе Вина Дельмара "Дальше - тишина". Фото: Александр Гладштейн/РИА Новости

Конечно, кино - только верхушка айсберга: она преимущественно актриса театральная. Фаина Раневская вошла бы в историю, сыграв одну только Люси Купер из знаменитого спектакля Анатолия Эфроса "Дальше - тишина". Работа абсолютно личная, в ней сконцентрировалась вся боль актрисы, не сыгравшей и десятой доли того, что могла бы. Женщины, которая при огромной славе ощущала себя одинокой. И просто старого человека, который понимает, что жизнь не получилась, а дальше - тишина.

Фаина Раневская, 1970-е гг. Фото: goskatalog.ru

Почему, собственно, не получилась? Из-за комплексов, которые не были изжиты до последних дней: в детстве она мечтала стать актрисой, но в ответ советовали поглядеть на себя в зеркало. Из-за сознания безбрежности своего актерского таланта - при необходимости играть то, что она пренебрежительно звала "дерьмом" и "плевком в вечность". В пропагандистском фильме "У них есть Родина". В пустых комедиях "Осторожно, бабушка!" или "Сегодня новый аттракцион". В кино ее звали играть в основном эпизоды на минуту, даже на несколько секунд. Эти секунды потом вытаскивали на свет божий весь фильм типа "Александра Пархоменко". Раневская там играла тапершу в кабаке - аккомпанируя себе на рояле и не выпуская из зубов сигаретку, пела душераздирающий романс "Ты ушел от меня, и текут мои горькие слезы…". И это все, что из огромной "революционной эпопеи" на всю жизнь запомнилось целым поколениям, хотя даже имени Раневской там в титрах нет - слишком незначительной показалась режиссеру эта роль. Он ведь не знал, что исключительно из-за этой крошечной роли о его картине будут вспоминать спустя век.

Кадр из фильма "Осторожно, бабушка!" Фото: РИА Новости

Каждое появление Раневской на экране становилось событием. Но этих появлений было непростительно мало. Ее крупные роли можно перечислить по пальцам одной руки, причем главных не было вообще. Была сушеная вобла мадам Луазо в немой "Пышке" - дебютном фильме Михаила Ромма по Мопассану. В "Золушке" Надежды Кошеверовой была садистка Мачеха, которую радостно встречала вся детвора Советского Союза, воспринимая вещую сказку как веселую игру: "Королевство маловато, разгуляться мне негде! Ничего, я поссорюсь с соседями!". Была любвеобильная Маргарита Львовна в "Весне" Григория Александрова - роль, которую Раневская сама придумала, сымпровизировала и вырастила тоже, в сущности, из эпизода, затмив всех своих партнеров по фильму, тоже артистов великих и всенародно любимых.

Как это происходит в микромасштабе миниатюры? Работает масштаб личности. Чувствуется натура философская и глубоко трагичная. Это ощущаешь независимо от текста - при первом же появлении актрисы на экране или сцене. Это больше, чем харизма. Это человек-трагикомедия, причем трагедии здесь значительно больше.

Она отлично понимала цену большинства фильмов, в которых выпало сниматься: "Знаете, что такое сниматься в кино? Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию"

Не имея большого государственного влияния и близких знакомств среди сильных мира сего, она могла себе позволить яростно заявить всесильному начальнику всея кино Большакову, распорядившемуся вырезать из фильма "Мечта" ее лучший эпизод: "Не восстановите эту сцену - я вас убью, и меня ничто не остановит!". И Большаков, кажется, всерьез поверил: эпизод восстановили.

Фотопроба на роль Ефросиньи Старицкой. Неосуществленный замысел: фильм "Иван Грозный". Фото: Из архива журнала "Родина"

Ее роли - это эманация ее бессонных раздумий, тех самых, что формулировались в ее знаменитых, очень точных и горьких, остроумно сформулированных наблюдениях: "Многие жалуются на свою внешность, и никто - на мозги", "Есть люди, в которых живет Бог, есть люди, в которых живет дьявол, а есть люди, в которых живут только глисты". "Оптимизм - это недостаток информации". Ненавидела помпезность официоза: "Под красивым хвостом павлина скрывается обычная куриная жопа - меньше пафоса, господа!". И отлично понимала цену большинства фильмов, в которых выпало сниматься: "Знаете, что такое сниматься в кино? Представьте, что вы моетесь в бане, а туда приводят экскурсию". Итоги своей жизни начала подводить рано, и суждения были беспощадными: "Всю свою жизнь я проплавала в унитазе стилем баттерфляй"… "Я как старая пальма на вокзале - никому не нужна, а выбросить жалко". И - исчерпывающее: "Когда я умру, на памятнике напишите - "Умерла от отвращения".

Как ни странно, все это, пережитое, передуманное, перечувствованное отразилось где-то в подкорке ее ролей. В ее Муле, в ее мадам Луазо, в ее Мамаше из "Свадьбы" мы видим не только виртуозную актрису-клоунессу, но подрубленный человеческий тип, трагикомический портрет времени. Он набросан тремя-четырьмя крупными мазками, но полностью исчерпывает характер и тему - как у великих фовистов.

Среди этой мелочевки, которую ее гений сделал бессмертной, особняком стоит ее самая трагическая, самая глубокая, но потому и самая непопулярная кинороль - хозяйка гостиницы Роза Скороход из теперь полузабытой социальной драмы Михаила Ромма "Мечта". Роль тоже не главная по метражу, но огромная по смыслу. Посмотрев ее, Теодор Рузвельт, по свидетельству журнала Look, отметил: "великий фильм… блестящая трагическая актриса". А какая она блестящая комедийная актриса, мы убедились хотя бы в короткометражке по чеховской "Драме", где она в образе графоманки Мурашкиной терроризировала Бориса Тенина чтением своей нескончаемой пьесы "О чем пели соловьи". Певчих птичек у Чехова не было, как и доброй половины текста "пьесы" - вторую половину Раневская к ужасу чеховедов дописала сама. Эти замечательные птички потом аукнутся еще одной горькой истиной: "Бог мой, как прошмыгнула жизнь, я даже никогда не слышала, как поют соловьи". Фильм сначала был театральной миниатюрой, актриса ее играла в концертах, и публика лежала под креслами, заглушая хохотом вкрадчивый, то и дело прерываемый рыданиями бас Мурашкиной.

В театрах, где она работала - в Керчи, в Феодосии, в Симферополе, Баку, Смоленске, потом в московских театрах Таирова, имени Пушкина, Моссовета - ей доставались в основном эксцентричные фигуры типа Дуньки" в "Любови Яровой", унтер-офицерской вдовы в "Ревизоре", Шарлотты в "Вишневом саде", Маньки-спекулянтки в "Шторме". Большие трагические роли она у судьбы буквально выгрызала - в театре они ей достались только под самый занавес жизни: "Деревья умирают стоя", "Дальше - тишина".

Артисты Фаина Раневская и Алексей Зубов в спектакле "Шторм". Фото: Борис Рябинин/РИА Новости

Она была абсолютно предана искусству, жила только ролями и не оставила сцену до того трагического момента, когда была вынуждена объявить труппе, что больше не в состоянии "симулировать здоровье". Теперь она на небесах: в дальнем космосе рассекает пространства астероид 6821, который был открыт в 29 сентября 1986 года астрономом Людмилой Карачкиной и назван ею "Фаина Раневская".