По данным Guardian, в проекте - 96 национальных команд, формат по образцу Лиги наций и кульминация в виде "Финала четырех". Если задумка воплотится, болельщики увидят беспрецедентное противостояние Европы и Северной Америки - а в перспективе к нему могут присоединиться и другие континенты.
Основа турнира - система дивизионов, уже знакомая по действующим Лигам наций УЕФА и КОНКАКАФ. Сильнейшие сборные будут распределены по уровням, где каждый дивизион станет ареной серьезной конкуренции. В элитном дивизионе А ожидается настоящая элита: европейские гранды - Испания, Франция, Англия, Германия - встретятся с топовыми командами КОНКАКАФ: Мексикой, США и Канадой. Такое противостояние обещает стать визитной карточкой турнира: матчи между признанными лидерами разных футбольных культур способны собирать огромные аудитории.
Календарь соревнований продуман так, чтобы не ломать существующую систему международных окон. Групповой этап планируют проводить в традиционные паузы - в сентябре, октябре и ноябре, когда сборные традиционно собираются на официальные матчи. Плей‑офф намечен на март, а решающий "Финал четырех" - на июнь. Такая расстановка дат должна минимизировать конфликты с национальными чемпионатами и другими крупными турнирами.
Первый розыгрыш может стартовать уже после Евро‑2028. Это логичный временной ориентир: он дает конфедерациям достаточно времени на согласование регламентов, продажу прав и подготовку инфраструктуры.
Особый интерес представляет потенциальное расширение формата. Азиатская футбольная конфедерация (AFC) уже выразила заинтересованность в присоединении к глобальной Лиге наций. По информации издания, структура турнира изначально проектируется как гибкая: она должна позволять подключать новые регионы без кардинальной перестройки формата. Для мирового футбола это может стать шагом к созданию по-настоящему глобального цикла соревнований для сборных.
При этом такой подход несет и риски: увеличение числа матчей, логистика, конкуренция за внимание болельщиков и телеправа. Но если УЕФА и КОНКАКАФ удастся выстроить сбалансированную модель, она может стать образцом для других конфедераций.
Один из самых острых вопросов - статус турнира в глазах ФИФА. Поскольку все игры планируется провести в рамках уже утвержденных международных окон, формально ратификация со стороны ФИФА может не потребоваться. Однако в условиях напряженных отношений между ФИФА и рядом конфедераций даже технический вопрос способен превратиться в политический.
Это особенно актуально на фоне недавнего скандала вокруг проекта FIFA Forward Enterprise (FFE). ФИФА предлагала создать коммерческую структуру с привлечением частных инвесторов, что вызвало резкую критику со стороны УЕФА. Звучали даже угрозы бойкота чемпионата мира. В итоге Джанни Инфантино признал, что инициатива вызвала серьезные разногласия, и объявил об отказе от ее реализации.
Сейчас обстановка остается напряженной: несколько федераций публично отозвали поддержку Инфантино на предстоящих выборах главы ФИФА, которые пройдут в следующем году в Марокко. На этом фоне любой крупный проект, инициированный отдельными конфедерациями, неизбежно воспринимается не только как спортивное, но и как политическое заявление.
Новый турнир способен решить сразу несколько задач. Во‑первых, он добавит значимости матчам сборных, которые в последние годы нередко воспринимаются как второстепенные на фоне клубных турниров. Во‑вторых, он создаст новые маркетинговые возможности: дерби континентов, битвы за повышение в дивизионе, драматичные стыковые матчи - все это повышает вовлеченность болельщиков. В‑третьих, он может стать инструментом "мягкой силы" для конфедераций: показывая, что они способны самостоятельно организовывать крупные проекты, УЕФА и КОНКАКАФ укрепляют свои позиции в глобальной футбольной иерархии.