Миллионы судеб в папках: Директор РГАЛИ Ольга Шашкова - о поисках, находках и судьбах архивов

Поверьте: из всех земных удовольствий одно из самых необыкновенных связано с работой в архиве. Когда тебе приносят письмо, написанное каллиграфическим почерком двести лет назад, или пожелтевшую от времени фотографию, или заветный документ с резолюциями давно почивших лиц. И ты бережно, чтобы не повредить, извлекаешь эти реликвии из папок, рассматриваешь или читаешь их, а на самом деле прикасаешься не к бумагам, а к истории. Каждый раз с трепетом и волнением. Знать прошлое и беречь память о нем - значит оставаться людьми, которые имеют право на будущее.

Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ) в этом году отмечает свое восьмидесятипятилетие. Это самое большое в стране хранилище документов, имеющих отношение к истории отечественной культуры. Один миллион восемьсот тысяч единиц хранения, почти три тысячи личных фондов - литераторов, композиторов, деятелей театра и кино, художников, архитекторов. А что такое "единица хранения"? Это отдельная папка, которая может содержать в себе и один-единственный лист, и сотни листов.

Корреспондент "РГ", поработав в читальном зале архива (по заданию редакции отыскал уникальные свидетельства, связанные с судьбой известного писателя), затем встретился с директором РГАЛИ Ольгой Шашковой и попросил ее рассказать о тех несметных сокровищах, которые хранятся в двух внушительных зданиях по улице Выборгской.

Первое, о чем хочу спросить: какие интересные поступления есть в последнее время?

Ольга Шашкова: Кто из людей старшего поколения не знает имя Виктора Татарского? Его передача "Встреча с песней" прожила в эфире сначала СССР, о затем России больше сорока лет, была любимой для миллионов радиослушателей. Почти сразу после ухода из жизни Виктора Витальевича мы приняли на хранение его личный фонд - это сценарии передач, записи программ, биографические материалы... Тысячи документов - для их вывоза потребовался грузовой автомобиль. У нас после описания получилось почти пять сотен единиц хранения.

К 80-летию Победы мы на основе этих материалов подготовили и опубликовали сборник "Фронтовые судьбы на волнах радиопередачи "Встреча с песней", где, в частности, опубликованы письма радиослушателей в адрес знаменитой передачи. В основном они написаны уже в XXI веке, то есть авторы писем - внуки тех, кто воевал, и дети первых слушателей Виктора Татарского.

Составительницами стали наши сотрудницы Ирина Зеленина и Жанна Никольская. Эмоционально это получилось очень сильно. Вы думаете, какие песни просили исполнить молодые современники? "Смуглянка", "Журавли", "Бьется в тесной печурке огонь". А еще - "Баллада о красках", "Саласпилс"... Вот она - та связь поколений, которая держится на нашей советской, русской песне. Мы опубликовали и тексты, и QR-коды этих произведений, а также множество фотографий фронтовых корреспондентов.

Интересно, каким образом вот такие документы попадают к вам? Вы их отслеживаете, уговариваете наследников или они приходят самотеком?

Ольга Шашкова: Что касается Татарского, то его архив появился на Выборгской благодаря вашему коллеге журналисту "Российской газеты" Дмитрию Шеварову, он позвонил нам, дал координаты другого близкого друга Виктора Витальевича, который и передал архив. Также Дмитрий Геннадьевич проинформировал нас о возможности получить фонд писателя Юрия Казакова. Но чаще наши сотрудники сами проявляют инициативу, много лет поддерживают отношения и становятся для будущих наших фондообразователей в настоящем смысле близкими людьми. Хотя, надо признаться, не всегда наше стремление наладить контакты приводит к успеху.

Могу даже высказать предположение - отчего так. Скорее всего, вы не располагаете средствами, чтобы выкупать архивы у их владельцев?

Ольга Шашкова: Верно, такая возможность с 2018 года отсутствует. И это очень печально, потому что часть ценных архивных документов деятели культуры или их наследники передают туда или тем, где им за это платят.

Хорошо, а какова мировая практика? Вы же наверняка с ней знакомы?

Ольга Шашкова: Есть институции, куда материалы передают на постоянное хранение безвозмездно, а есть и такие, которые выкупают фонды, причем, как правило, за деньги спонсоров. Нам тоже рекомендуют искать таких благодетелей, но в наше время, сами понимаете, это не так просто. Поэтому больше полагаемся на свои силы и благоразумие соотечественников.

Вот, пожалуйста, приведу один из свежих примеров. Внук выдающейся певицы Ирины Архиповой - Андрей Андреевич Архипов - долго думал, решал, в какие руки передать бабушкино наследство, в итоге пришел к нам. А затем уже на нескольких машинах мы вывозили тысячи фотографий, афиш, писем, дневниковые записи "императрицы русской сцены", программы ее концертов и даже чертежи - ведь по первой своей профессии Ирина Константиновна была архитектором!

Из даров последних лет назову также богатейший архив искусствоведа Нины Молевой и ее супруга художника Элия Белютина - он пришел к нам благодаря многолетней дружбе нашей сотрудницы Ларисы Бабаевой с Ниной Михайловной. Семейный архив актеров Дворжецких, документы Сергея Аверинцева...

В каждом случае потребовалось и деятельное участие наших работников, их инициатива, неформальный подход к делу, терпение и деликатность.

Почти четверть века нам передавал документы Родион Щедрин. Сегодня это два разных фонда - Щедрина и Плисецкой. Там все, связанное с их жизнью, их творчеством, встречами с разными людьми. Есть и переписка, но, к сожалению, она закрыта для доступа на тридцать лет - так решили Майя Михайловна и Родион Константинович.

Почему они так решили? Возможно, в этих письмах содержатся какие-то оценочные суждения по поводу ныне живущих людей. Здесь надо проявлять деликатность.

Это не единственный пример такого рода. Точно так же свой дневник закрыла Лидия Чуковская, известная острыми замечаниями в адрес современников. К нам приходил Дмитрий Чуковский, внук Корнея Чуковского, и, познакомившись с дневниковыми записями своей тетушки, сказал: "Давайте мы пока воздержимся показывать это всем".

Закрыта переписка Марины Влади и Владимира Высоцкого, это более четырехсот писем, точнее - двести шестнадцать писем Высоцкого к Влади за 1969-1975 гг. и почти двести тридцать писем Влади к Высоцкому за те же годы. Марина Влади приняла решение не допускать посторонних лиц к этим документам, пока она жива.

Внук Корнея Чуковского, познакомившись с записями своей тетушки, сказал: "Давайте пока воздержимся показывать это всем"

А вообще фонд Высоцкого у нас складывался непросто. Большую помощь оказали его близкие друзья, в первую очередь - Всеволод Абдулов. С 2017 года единственным распорядителем фонда является дочь Абдулова - Юлия Всеволодовна.

Мы признательны родственникам Константина Симонова, которые в прошлом году полностью открыли фонд писателя, включая и необработанную его часть. А это больше четырнадцати тысяч различных документов. Кстати говоря, нашим сотрудникам предстоит еще большая работа по научному описанию этих материалов.

Но разве нельзя было сделать это раньше? Ведь архив Симонова хранится у вас давно.

Ольга Шашкова: Если что-то закрыто для публичного пользования, то это касается абсолютно всех, в том числе и наших сотрудников, и директора.

Сейчас мы работаем над тем, чтобы издать дневниковые записи Владимира Полторацкого. Этот русский генерал XIX века участвовал во множестве разных сражений, прежде всего на Кавказе и в Средней Азии, и до конца своих дней постоянно вел записи, они в итоге составили двадцать семь томов. Дневники Полторацкого пополнялись на протяжении сорока трех лет, они дают такое множество подробностей и деталей из военного и гражданского быта, портреты современников, что сполна могут называться энциклопедией русской жизни того времени.

РГАЛИ ежегодно устраивает выставки, "главные действующие лица" которых - новые поступления. Фото: Александр Корольков

Правильно ли я понимаю: архивы практически всех классиков русской словесности хранятся у вас. Но как быть, к примеру, с Пушкиным, жизнь и творчество которого изучают и другие серьезные государственные учреждения? Как выстраиваются ваши взаимоотношения?

Ольга Шашкова: Есть несколько деятелей культуры и литературы, по поводу которых еще в советский период были приняты специальные правительственные решения. Институту Русской литературы (Пушкинский Дом) поручили заниматься наследием великого поэта. Институт мировой литературы хранит большую часть документов, связанных с жизнью и творчеством Горького. Материалы по Льву Николаевичу Толстому хранятся в музее его имени.

По Достоевскому такого жесткого, я бы сказала, постановления не было, и нашему архиву посчастливилось получить в 1940-е годы его записные книжки и некоторые другие ценнейшие документы. Точно так же, как и записи его супруги Анны Григорьевны Достоевской. Касательно же записных книжек надо сказать, что в 2022 году они вошли в Свод ЮНЕСКО "Память мира".

Скажите, а как часто ваши штатные сотрудники или приходящие исследователи совершают открытия? Ну или так: меняют прежние знания о чем-то?

Ольга Шашкова: В моем представлении любое архивное открытие - это часть большой серьезной проблемы. Вот, например, сейчас мы готовим к выпуску сборник документов под названием "Культурная политика советского государства в 1941-1953 гг.". И что выясняется?

Мы привыкли к часто встречающемуся утверждению, что культура финансируется по остаточному принципу. То есть она, как бедная золушка. Безусловно, те годы - войны и послевоенного восстановления народного хозяйства - были очень трудными, но судя по документальным свидетельствам, даже тогда объектам культуры уделяли достойное внимание. Восстанавливались и строились заново театры, музеи, музыкальные школы, библиотеки. Разве не открытие?

Насколько востребованы все эти сокровища у исследователей, историков, писателей?

Ольга Шашкова: Могу сказать, какие документы пользуются сейчас наибольшим спросом. Во-первых, связанные генеалогией. Веяние времени: все хотят знать свою родословную, историю своей семьи, вплоть до правнуков, которые интересуются своими бабушками или дедушками, служившими, например, в Большом театре.

Часто запрашивают материалы академические институты - для подготовки фундаментальных собраний сочинений прежде запрещенных писателей, таких как Замятин, Платонов, Ремизов... У нас немало занимается и студентов, аспирантов, есть и школьники. Очень большой интерес к истории кино. Кстати, в этой связи скажу, что в последние годы фонд Сергея Эйзенштейна пополнился тысячами новых документов. К концу нынешнего года будет научно описан и открыт фонд известного оператора Эйзенштейна - Эдуарда Казимировича Тиссэ. Возобновляется и поток иностранцев, интересующихся русской культурой, историей взаимоотношений между Россией и их странами. При этом снижается интерес к теме авангардистского искусства.

Будет большим преувеличением сказать, что все или большинство редких документов, которые хранятся у нас, когда-либо запрашивались для работы исследователями. Увы, есть совершенно уникальные материалы, оставшиеся без внимания. Уже в двадцатые годы нашего столетия был открыт доступ к фонду замечательного русского писателя Михаила Осоргина, автора романа "Сивцев Вражек" и других прекрасных книг. И вы думаете, что многие воспользовались возможностью ознакомиться с этим богатством? Увы, единицы.

А может ли обычный человек, не историк и не писатель, увидеть хотя бы часть ваших ценностей?

Ольга Шашкова: Может. Для этого мы ежегодно устраиваем в нашем выставочном зале экспозиции, "главные действующие лица" которых - новые поступления, а также тематические экспозиции из архивных документов РГАЛИ. Сейчас, например, у нас проходит потрясающая выставка творчества Дмитрия Моора. Кроме того, каждый год предоставляем свои документы выставочным пространствам за пределами архива, в том числе в регионах. Ежегодно РГАЛИ участвует в более чем полусотне таких выставок.

Хотя наш разговор носит "юбилейный" характер, но не могу обойти вниманием одну проблему, с которой я сталкивался не только в вашем, но и в других государственных архивах. Скажите, отчего такой низкий уровень цифровизации? Приходишь в читальный зал, там тебе выдают катушку с диафильмами, и вот ты мотаешь ее вручную пока не обнаружишь нужный документ, который бывает скопирован на пленке очень некачественно, вкривь и вкось. Это ли не каменный век? Когда же, наконец, вы все отсканируете, оцифруете - ведь как это будет удобно и для ваших работников, и для нас, пользователей?

Ольга Шашкова: Давайте начнем с того, что сканирование стало доступно только с начала нулевых годов.

Разве двадцать шесть лет - маленький срок?

Ольга Шашкова: Безусловно, уровень нашей технической оснащенности недостаточен для решения столь масштабных задач. Но по поводу диафильмов готова с вами поспорить. Пленочные носители создают еще и как страховой фонд. После проведения работ по микрофильмированию негативы пакуют в специальные контейнеры, их пломбируют и отправляют в Центр хранения страхового фонда федеральных архивов. Это один из способов гарантированного сбережения уникальных материалов. Хотя в целом, повторяю, ваш упрек по поводу цифровизации справедлив.

Сейчас модно к месту и не к месту говорить об искусственном интеллекте. Как, на ваш взгляд, ИИ мог бы поучаствовать в анализе творчества, скажем, писателя или художника?

Ольга Шашкова: Все, что связано с искусственным интеллектом в отношении культуры, для меня - это загадка. Великие произведения литературы, изобразительного искусства, театральные постановки - все это настолько субъективно, окрашено личностным отношением, создано, если хотите, не разумом, а чем-то более высоким, возможно, даже божественным... Как можно довериться здесь оценкам ИИ? Не знаю... Анализ и синтез, которые как бы берет на себя ИИ, - это не механическое действо, а подлинная Тайна сотворения.

Я слышал о том, что в архивном фонде РФ существует единый реестр уникальных документов. Если так, то какие жемчужины с Выборгской улицы попали в этот золотой фонд?

Ольга Шашкова: Первым подарком из нашего архива, адресованным Государственному реестру уникальных документов, стала "Пасхальная Агада" - рукописная книга XIV века на древнееврейском языке. Затем в это собрание были включены рукописи литературных произведений, письма, рисунки, дневники целого ряда выдающихся деятелей нашей литературы. Например, трафареты - оригиналы многих Окон РОСТА со стихами и рисунками Владимира Маяковского, это и "Анна Снегина" и "Черный человек" Сергея Есенина, и "Беловые тетради" Марины Цветаевой, и "Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины..." Константина Симонова. На сегодня - девяносто один документ.

Приходите в РГАЛИ! Классика всегда современна!