Писательница из Кинешмы собрала истории о детях Гражданской войны в Испании

Наталья Тютникова последний раз видела своего отца в четыре года. Он был испанцем, вывезенным в Советский Союз в 1937 году. И как только детям Гражданской войны стали выдавать визы на родину, - собрал чемодан. Взять семью не получилось. Мануэль Менендес Робаналь уплыл в Астурию, и больше о нем вестей не было. Но дочь всегда пыталась его разыскать. Собирала по крупицам воспоминания, стала настоящим знатоком "испанской" темы и писателем. И именно книги спустя 60 лет поисков привели ее к порогу последнего отцовского дома.

"Целую, папа"

За время Гражданской войны из Испании вывезли 34 тысячи ребят, из них три тысячи - в Советский Союз. В их число попал и 12-летний Маноло из Хихона вместе с племянниками чуть младше себя.

Парень вырос, устроился на прядильно-трикотажный комбинат в Тбилиси, женился на красавице Вале Янковой. Она работала текстильщицей, а вечерами пропадала в народном театре. Репетиции, главные роли, гастроли по Грузии - было не до домашних забот. Долгожданную дочку часто отправляли к бабушке в Кинешму. Мужу все это не нравилось.

- Отношения у них, видимо, разладились. А когда в 1956 году "детям войны" разрешили вернуться в Испанию, мама ехать отказалась. Отец уплыл один. Его племянник Хоакин Меана взял жену, сыновей - но через год привез всех обратно. Сказалась разница менталитетов: тетя Нюра не смогла привыкнуть к роли домохозяйки, да и в целом "советским" испанцам при Франко приходилось несладко. За ними следила полиция, их не брали на хорошую работу - особенно девушек. А ведь в Союзе многие получили высшее образование, привыкли к другому уровню жизни (везли с собой в Испанию стиральные машинки!). Возникали трения с родственниками… Словом, Хоакин снова оказался в Тбилиси. Вручил мне куклу - подарок от папы. Еще от отца оставалась металлическая чашечка, думаю, серебряная. Я эти вещи долго хранила… Потеряла при переездах, - рассказывает Наталья Тютникова-Менендес.

В гостях у родных она жадно рассматривала фото: Мануэль на комбинате у станка. Подарить снимок тетя отказывалась. После ее смерти, наконец взяв эту карточку в руки, Наталья прочла на обороте: "Наташе от папы. Папа работает много для доченьки. Целуем ее крепко".

К испанской теме в творчестве Натальи Мендес давно добавились другие - например, история Ивановской области

Обиды на отца не было. Было желание хоть что-то узнать.

Опасные связи

Девочка рано начала читать, подружилась с библиотекаршей-грузинкой - "бабушкой Русуданой". Видя, как Наташа тоскует по отцу, сердобольная женщина помогла ей обратиться в Красный Крест.

- Письмо было простое: мол, ищу папу, помогите. И фотография моя, с бантом в волосах. Вскоре нас с мамой вызвали в известное секретное учреждение. Помню коридор, часовых и кабинет, где ласково спросили, кто же меня надоумил. Я сообразила, что "бабушку" впутывать не стоит. Сослалась на неизвестных мальчишек во дворе. Меня заверили, что постараются разыскать папу. Мама очень глубоко вздохнула… - вспоминает Наталья Мануэловна. - Сами понимаете, желание делать запросы отпало надолго.

Повзрослев, она узнала о менее безобидных инцидентах с государственными органами. Кого-то из "советских испанцев" запугивали, узнав о планах на выезд с русской женой. Кого-то просто не выпустили.

Младший племянник ее отца, Флорентино Меана, женился на детдомовке Авроре Моралис Кубийё. Девушка покинула Союз без проблем, получив из Мексики вызов от папы - известного социалиста Сантоса Моралиса. А Флорик получил в посольстве отказ. Обращения к членам компартии Испании не помогли. Те не одобряли контакты советских товарищей с Франко. Молодой человек понял, что больше не увидится с любимой, и покончил с собой, оставив гневную записку для Долорес Ибаррури.

Письма без ответа

В Тбилиси Наташа с мамой жила в "испанском доме", где давали квартиры "детям войны". Многие из них осели в Союзе из-за русских жен. От вопросов девочки о папе все почему-то уклонялись.

Первоклассницей ее снова отправили в Кинешму. Там с небольшими перерывами Наталья и провела большую часть жизни. Чтобы обеспечивать себя, поступила в медучилище, начала работать в больнице. И как только получила отпуск - полетела к друзьям отца.

В тбилисской компании Мануэля Менендеса было несколько испанцев из разных детдомов. Вместе они занимались спортивной гимнастикой: строили живые пирамиды и даже, как говорят, победили на всесоюзном первенстве. Один из тех атлетов - Луис Фернандес Альварес - стал художником на киностудии "Грузия-фильм". При его участии в 1988 году сняли советско-испанский сериал "Житие Дон Кихота и Санчо".

- Луис Фернандес объяснял коротко: "Наташенька, твоя мама не захотела в Испанию. Вот и моя Валя не поехала. Я остался, а Мануэль очень стремился на родину". Хоакин - я его звала "папа-крестный" - и вовсе отмахивался от разговоров о прошлом: "А! Я на рыбалку пошел". Испанская родня прервала с ним связь, когда он собрался возвращаться в Союз. Мать прокляла… Из всех братьев и сестер общение поддержала только самая младшая - Кончита, - объясняет Наталья Менендес.

Через родных и знакомых, которые ездили в Испанию после смерти Франко, она пыталась передавать отцу письма. Но ответа не было. Никто не мог даже попасть к нему в дом - не пускала жена.

- Подозреваю, что она мои письма ему и не отдала. Может, опасалась претензий на наследство? - рассуждает Наталья Менендес. - Насколько я поняла, после возвращения из СССР старшие родственники его не очень тепло приняли. И он уехал в Мадрид. Выступал с напарником как гимнаст, побывал на гастролях в Латинской Америке, стал учителем. В девяностые работал в спорткомитете мэрии. Умер в 1999-м. Судя по объявлению о похоронах, детей у него больше не было.

Ищите и найдете

Из-за необычной фамилии Наталью Менендес часто спрашивали о происхождении, подстегивая ее интерес к корням. Погружаться в тему было некогда: семья, работа. Но женщина маленькими шагами, порой и неосознанно, шла к цели.

Окончила истфак (с дипломом по античности), преподавала свой любимый предмет - философию - в Кинешемском медколледже. Прочла в библиотеках все, что касалось "советских испанцев". Навела справки в Интердоме имени Е. Стасовой в Иванове. Это, пожалуй, самый известный в стране интернат для детей иностранных коммунистов. Но астурийцев туда не посылали…

Дети Натальи Мануэловны пытались найти деда через телепередачу "Жди меня", но не получили отклика.

Родители Натальи Тютниковой - Мануэль Мендес Робаналь и Валентина Янкова. Фото: Из личного архива героини

В Испанском центре в Москве однажды дали телефон однофамилицы - Элоины Менендес Меана. Та помнила ее отца подростком. Они жили в одном детдоме в Ленинграде. Элоина работала воспитателем, потом вышивальщицей.

- В 1942 году испанцев отправили в эвакуацию: на поезде до Краснодарского края, дальше пешком в Грузию. Проводник выбирал для ночлега горные села, где не было риска быть выданными немцам, - передает рассказ женщины Наталья Менендес. - Шли практически босые, налегке. Но Элоина сберегла вырезки из газет, где о ней в 1940 году писали как о стахановке фабрики "Красные работницы", и письма читателей с Карельского фронта!

Эффектная испанка приехала в СССР с мамой и братом, вышла замуж по большой любви. И осталась совсем одна. Мать погибла, едва покинув блокадный город: не сдержалась, набросилась на еду. Брат отправился воевать, попал в плен и был передан франкистам. По одной из версий, он погиб в тюрьме в Овьедо, по другой - пытался бежать через Францию и замерз в багажном отсеке самолета. Муж Элоины пропал без вести на фронте. Спустя восемь лет ожидания и бесплодных поисков она попробовала создать новую семью, но узнала, что ее Анатолий жив, и вернулась к нему. После немецкого плена и сталинских лагерей муж сильно изменился. Их недолгая совместная жизнь была тяжелой. После его гибели Элоина коротала век в одиночестве и умерла в 2010-м, успев подарить Наталье самое дорогое - газетную заметку со своим портретом.

- Историю этой удивительной женщины я переплела с тем, что знала об отце, и написала роман "Разведенные мосты". Испанцы устроили презентацию книги в Мадриде и Хихоне. Так в 2017 году я впервые попала на родину отца. Это был восторг! Такое чувство радости, полета… Хотелось руки раскинуть, как крылья, - признается Наталья Менендес. - Астурия напомнила мне Грузию. Кругом горы, только вместо Куры - океан. А в Хихоне на набережной Арбейял, откуда в 1937-м отчалил корабль в СССР, стоит памятник "детям войны". Меня тянуло к нему каждый день.

Листая судьбы

Благодаря книге она познакомилась со многими "советскими испанцами". В Мадриде Наталье помогал президент фонда поддержки репатриантов "Ностальгия" Мануэль Арсе Поррес.

- Очень жаль, что я не вышла на него раньше. Небезразличный был человек! Думаю, он бы поговорил с папой, и наша встреча могла бы состояться. Но уж как вышло. На Бога с палкой не пойдешь… Мы приезжали к дому, где жил отец. Сосед сказал, что в квартире давно никто не появлялся. Палящее солнце, на окнах - ставни. Стою у этого дома с "закрытыми глазами", жара изнуряющая, а мне холодно. Ровно такой же момент описан в "Разведенных мостах": литература предвосхитила жизнь, - замечает писательница.

Испанские открытия продолжались. В книге о тюрьме Эль Кото нашлась строчка о дедушке. Башмачник Мануэль Менендес Менендес выступал против франкистов, был арестован в июле 1938 года и расстрелян в августе 1939-го - в 56 лет.

Среди читателей "Разведенных мостов" оказался Максимино Рода Сарабосо, ветеран Великой Отечественной. Он ушел на фронт из ленинградского детдома в неполные 16 лет. При первом визите в военкомат маленький щуплый парнишка заявил, что ему 25. Его с улыбкой выгнали. Когда немцы заняли пригороды, Максимино уговорил паспортистку (тоже испанку) исправить ему год рождения с 1925 на 1923-й. На этот раз военные были не столь внимательны. Мнимое 18-летие он справил в учебке, где не было ни формы, ни сапог его размера. Стал метким стрелком, служил в Карелии. Был комиссован из-за болезни сердца.

Потомки испанцев, переживших блокаду, описывали Наталье концерты в госпитале, где истощенные девочки в пышных юбках танцевали для раненых на грани обморока. Зная, что их обеды все же сытней, чем паек по иждивенческой карточке, детдомовцы делились едой с русскими друзьями. Из Харькова пришли воспоминания ныне покойных летчиков Ирины и Хосе. Оба воевали в Гражданскую в Испании, поженились, жили в Союзе, а в конце 1990-х эмигрировали в Аргентину.

Ветер надежды

Эти сюжеты Наталья Менендес включила в новые рассказы и повести, справедливо полагая, что в художественной форме людям проще узнавать о прошлом.

К "испанской" теме давно добавились другие - Великая Отечественная, история Ивановской области. Сегодня в ее багаже 16 книг и несколько литературных наград. Творчество открыло новую главу в жизни.

Дом писательницы украшают корабли - нарисованные, вытканные, вышитые. Бригантины и шхуны, прогулочный кораблик на Сене, "Арго" из греческого мифа, шедший к берегам современной Грузии. А ее личная лодка сумела-таки добраться с Волги к Бискайскому заливу.

- Испанкой я себя не чувствую, конечно. Выросла в Кинешме, воспитана православной бабушкой. Но энергия, темперамент - наверное, все же передались от отца. Я испанка от русской печки, - смеется Наталья Менендес.