При том что на американских сценах можно увидеть и услышать отдельных российских исполнителей, равно как и американских на наших, официальное состояние культурных взаимоотношений столь скверно, что придется начинать почти с чистого листа. Впрочем, это далеко не в первый раз в отношениях между нашими странами. Даже на моей памяти.

Лет пятнадцать назад, казалось, нас ждет новый расцвет культурного сотрудничества. Когда в декабре 2009 года мы с Джудит Макхейл, старшим замгоссекретаря США, в качестве сопредседателей рабочей группы по гуманитарным связям Президентской комиссии Россия - США, встретились в Москве, было ощущение, что перед нами открывается широкое поле для совместной деятельности. Причем поле, хорошо подготовленное для произрастания новых всходов.

В начале ХХI века было реализовано немало первоклассных российско-американских проектов. Некоторые из них кому-то могли показаться спорными, как, к примеру, экспозиция Эрмитажа в Лас-Вегасе, но они неизменно привлекали внимание широкой публики и профессиональной общественности. Думаю, что в 2000-х сотрудничество лидеров российского музейного сообщества с нью-йоркским Музеем Гуггенхайма и его харизматичным руководителем Томасом Кренцем было в высшей степени успешным. Помимо ярких Эрмитажных выставок, это был невероятный проект "Россия!", церемонию открытия которого посетил президент Российской Федерации В. В. Путин. Практически весь Музей Гуггенхайма был отдан под мощнейшую экспозицию русского искусства - от иконописи до новейших течений ХХ столетия. В ответ наши заокеанские коллеги устроили выставку "Америка" в ГМИИ им. А. С. Пушкина, которая также вызвала немалый интерес российской публики. Все это позволяло нам с Джудит Макхейл выстраивать планы, которые были вполне амбициозными и одновременно реалистичными. Но с 2010 года после решения федерального окружного судьи Ройса Ламберта о том, что "коллекция Шнеерсона", являющаяся частью фонда Российской государственной библиотеки, должна быть передана американской общине "Агудас Хабад" и в качестве обеспечительных мер может быть изъято любое государственное имущество Российской Федерации, реализация этих планов стала проблематичной. Что-то пошло не так. Межмузейные обмены были прекращены, поле для нашего сотрудничества заметно сузилось.

И все же думаю, что в данном случае не стоит противиться силе самых светлых воспоминаний. В 2010 году впервые оказался в Форте-Росс, крепости в Калифорнии, основанной И. А. Кусковым в 1812 году. Форт входил в систему Национальных парков Калифорнии, которая к 2010 году находилась в весьма затруднительном финансовом положении. Надо было понять, что мы сможем сделать для поддержки американских культурных институций и тех энтузиастов, которые создали специальный фонд спасения этого уникального русского поселения в США. На помощь пришли представители российского бизнеса, был разработан поэтапный план реставрации исторических построек, воссоздания утраченных зданий, возрождения аграрной среды, организации фестивалей искусств, в которых принимали участие российские и американские исполнители, в том числе и индейского происхождения (стоит заметить, что в Форте-Росс, принадлежавшем России до 1841 года, было множество смешанных браков). Помогла и договоренность Д. А. Медведева с А. Шварценеггером, который в ту пору был губернатором Калифорнии. А потом произошло то, что произошло. Российские спонсоры оказались под американскими санкциями. И сегодня, похоже, есть политики в США, которым не по душе этот важный период нашего сотрудничества.

Равно как и то, что связывало русских и американцев во время войны с нацистской Германией. Здесь можно вспомнить многое, но если говорить о культуре, то напомнил бы о премии "Оскар", которую в 1943 году получил документальный фильм режиссеров Ильи Копалина и Леонида Варламова "Разгром немецких войск под Москвой". И уж совсем личное - то, как Нэт Кинг Коул пел "Темную ночь" Никиты Богословского из фильма "Два бойца". Уверен, что здесь не было никакой политической мотивации - просто желание понять "загадочную душу" народа, принявшего на себя основной удар гитлеровской военной машины.

Вскоре после войны в СССР началась борьба с космополитизмом, а в США торжествовал маккартизм, когда любой симпатизирующий "красным" американец мог оказаться в тюрьме. Но в середине 1950-х в наших культурных связях вновь наступила "оттепель".

Поэтому не надо удивляться тому, что московский милиционер в 1963 году, разбудив Джона Стейнбека, спящего на скамейке после того, как двое неизвестных пригласили его сообразить на троих, и услышав: "Я американский писатель", взял под козырек и сказал: "Отдыхайте, товарищ Хемингуэй!"