Полина Агуреева взвесила по рецептам Чехова 5 пудов любви, несчастий и истерик

Страшные дела происходили в "Мастерской Петра Фоменко". Такие страсти! На супругов Лебедевых сваливались гости. Лебедева (она же Галина Кашковская) с мужем (он же Карэн Бадалов) не церемонилась. Он хотел есть и угощать - она гнала всех в сад, который где-то за кулисами. Он умничал и пил, и у него нашлось немало собутыльников. А среди них профессора, учителя и доктора, и даже генеральша, образованное общество. И все ужасно озабочены.

Юная хозяйская дочка Шурочка (Александра Кесельман) озабочена немолодым вдовцом Ивановым (Рустэм Юскаев), примерно так: папа, скажи ему, чтоб он на мне женился, - почему он не хочет погубить меня и, например, сбежать со мной в Америку? Иванов необъятен в талии: раньше много думал и не уставал, теперь ничем не занят - а устал.

Учитель по фамилии Платонов (Илья Шакунов) отбивается от женщин, как Ален Делон. Генеральша, развитая женщина без дела (Наталия Курдюбова), тянет его к мыслям о высоком прямо на столе. Рядом жены - и чужая, бывшая его любовь с серьезным декольте (Варвара Насонова), своя с упреками (Наталья Мартынова), и в общем жизнь не удалась: зло кишит вокруг и поедает "братьев во Христе и по родине", а он тут занят невесть чем. Все это "фоменки" умеют изображать бесподобно.

Жанр чеховского спектакля Агуреева определила как гротеск. Здесь все и водевиль, и драма, и трагедия с комедией

В этой свистопляске томная Серебрякова (Полина Агуреева) - как Платонов в юбке - ей и хочется, и колется, отбивалась то от доктора Астрова, то от прилепившегося "дяди Вани", над которым не висит племянница с занудными призывами "работать", и никто, ура, не требует, чтоб он увидел надоевшие алмазы в небе.

Фото: Александр Иванишин/ Театр-мастерская Петра Фоменко

Чехов был бы счастлив: наконец его меланхолические пьесы, вместе взятые, тут выглядят по-настоящему комедиями. Подкаблучник Трилецкий (Дмитрий Рудков) выпивает и с хозяином, и с докторами из разных пьес (Алексей Колубков и Денис Аврамов) - всем им хорошо, что плохо, что нет сил, а есть воображаемые страсти. В довершение рефреном из "Иванова" тут персонаж, которого играет Томас Моцкус, постоянно травит анекдотами сюжеты остальных историй Чехова: жила одна женщина, и был у нее... муж?

Вдобавок постоянно с фокусами тут Шарлотта (Елена Ворончихина) из "Вишневого сада": ап! - и куклы сами по себе, ап! - за ширмой то любовный треугольник, а то философы с графинчиком. И все летит и кувыркается - как из времен прекрасного Петра Фоменко.

Фото: Русское концертное агентство

И в конце концов, понятно, тут кого-то пристрелили. Кто-то сам. Лишь дядя Ваня - мимо. Радостная скука, страшное коварство и бессмыслица любви, о, дело надо делать, чтобы не скучать. Показалось или нет, но в зале чаще раздавался женский смех: все жены-зрительницы, кажется, торжественно подумали, что это не про них, а про мужей.

А что же все-таки произошло. Премьера. Полина Агуреева поставила спектакль по мотивам классика, Антона Павловича, "О любви". И в скобках: "5 пудов любви, 22 несчастья, 33 истерики". Литературный квест. По лабиринту с Чеховым.

Сцену по диагонали рассекает длинный извивающийся стол с замызганной скатертью - путь или река судьбы, под ним все время что-то происходит, по нему ходят ботинками, на нем изображают страсть, пока его не доломает дядя Ваня. У сценографа Марии Митрофановой еще пространство сцены набекрень - и под таким углом, что ясно: жить, как и любить, актерам, как и их героям, тут непросто. Это создает особенный рисунок - пляшущий слегка.

Фото: Александр Иванишин/ Театр-мастерская Петра Фоменко

Но это лишь одна диагональ спектакля - и не будь другой, неясно было бы: о чем весь этот квест судьбы. Есть другие линии. В правом углу сцены дыры в дощатом полу латают мужики из чеховских рассказов. Пантелей (Алексей Вертков), Кирюха (Анатолий Анциферов) и Матвей (Владимир Топцов). С них начинается спектакль, к ним постоянно возвращается - и образованное общество из параллельной жизни их не замечает. Лишь однажды генеральша обалдела вдруг, прозрев, спросила мужиков: "Вы ангелы?" Да нет, ей померещилось. И все-таки они - проводники. Грохочут молотками, в небе гром, над ними световые конусы. По правде говоря, у Чехова они не так просты - обозчики из "Степи" у котла, рассказывают небылицы: клады, чудеса и два креста. У Матвея из "Убийства", строгого в любви к "леригии", своя печальная судьба.

Из темноты явился Константин Звонык (Максим Литовченко) с убитой уткой. Он из "Степи" - как антипод другому Константину, Треплеву из "Чайки". Тот рефлексировал и застрелился. Этот - только что женился, покорил невесту страшной бранью: три года не смотрела на него, а теперь сразу согласилась. Он и есть - единственный счастливый человек в спектакле. Он влюблен до слепоты.

Фото: Александр Иванишин/ Театр-мастерская Петра Фоменко

Отсюда рассекает воздух сцены в дальний левый угол та самая незримая диагональ. Там - оркестр. Юрий Башмет с ансамблем "Солисты Москвы": скрипки, альты, виолончели, контрабас. Образованное общество каламбурит: наняли, мол, знаменитый еврейский оркестр, а платить нечем. Это шутки - но оркестр в спектакле не статист, не обрамляет музыкой сюжет. Вплетается, участвует. Прозрачными мелодиями, маршами, романсами и вальсами или затейливым барокко. Музыку специально написал Валерий Воронов. Музыку перебивает гром (или бадья упала в шахте?), и лопаются струны. Лабиринт литературный превращается в симфонию судеб. Вопрос Полины Агуреевой для зрителей: а почему у Чехова все "любят мимо"? Да и не только у него. Писатель был непрост, как врач, циничен: всем советовал - если боишься одиночества, не женись.

В спектакле постоянно возникает вдруг Тургенев, лишние люди. В чеховском рассказе "Контрабас и флейта" вспоминали, как тургеневский герой "в саду... помните? Хо-хо! Он заходит около нее и так и этак... со всякими подходцами, а она, шельма, жеманится, кочевряжится, канителит... убить мало!". Контрабас на флейту топал: "Что Тургенев? Хоть бы и вовсе его не было". А потом философ Шестов написал про связь Тургенева и Чехова - "Апофеоз беспочвенности": дела нет, отсюда пустота на месте идеалов. Тургенев неспроста - но если б все сводилось только к мысли об отсутствии полезных дел.

Фото: Русское концертное агентство

Название спектаклю дал чеховский рассказ "О любви", там странная история любви помещика к чужой жене, и там герой вдруг понял: о любви есть только одна неоспоримая правда - что "тайна сия велика есть". Любопытно, что рассказ "О любви" стал часть "маленькой трилогии", в которой, кажется, на первый взгляд не связаны сюжеты - "Человек в футляре" и "Ионыч"... Вот и со спектаклем "О любви" - надо напомнить: это третья постановка Полины Агуреевой с Юрием Башметом и его Зимним фестивалем. Вроде бы они никак не связаны между собой. Но отчего-то для меня - сложились в триптих.

В "Живых и мертвых" по роману Симонова дирижер в генеральской шинели, герои в шапках и ушанках - и весь спектакль в конце концов был про любовь и совесть, без которых невозможно победить в войне. В "Соборянах" по Лескову праведники все поумирали, а остались лишь носители передовых идей, исправники да карьеристы - и неразрешимые вопросы - про любовь и совесть, свет и тьму, а героиня пела там "Не унывай". Жанр нового спектакля, чеховского, Агуреева определила как гротеск. Здесь все - и водевиль, и драма, и трагедия с комедией. Здесь про любовь и совесть - уж какие есть.

Есть между этими спектаклями что-нибудь общее? Мне кажется, что да - они выстраиваются в электрическую линию. Множества отдельных судеб и одной на всех истории. Так хочется, чтобы любовь и совесть связывали нас всегда, что это уж не лечится.