Между кентавром и киборгом

Невероятно, но факт. Выставка "Эпоха Неизвестного. К 100-летию художника" (куратор - Елена Грибоносова-Гребнева) в Новой Третьяковке - похоже, первая ретроспектива художника в России. Она представляет его скульптуры, графику, живопись с работы, созданные как в России, так и после отъезда в 1976-м из СССР.

Выставка, которую можно увидеть до 12 мая, выстроена как путешествие сквозь кольца времени. Метафора дерева, любимая скульптором и воплощенная им в скульптуре "Древо жизни", благодаря дизайнерам Фатали Талыбову и Екатерине Коробчук стала стержнем экспозиции, соединив органично несколько сюжетов: "Война - это...", "Неизвестный в Манеже", "Гигантомахия" и "Древо жизни". Это позволяет соединить разный материал - экспрессивные скульптуры, иллюстрации к "Божественной комедии" и образы античности, конфликт абстракционистов и Никиты Хрущева на выставке "30 лет МОСХа" в Манеже и памятник "Жертвам политических репрессий" в месте массовых захоронений в Екатеринбурге, памятник "Жертвам утопического мышления" в Магадане... Разные этапы соединяют и повторяющиеся образы кентавра, Орфея, распятия, сердца...

Фото: пресс-служба

У Неизвестного неимоверное усилие живого существа удержаться на краю жизни, явленное в камне, бронзе, вырастает из страшного опыта жизни

Образы античной и христианской мифологиии у Неизвестного работают в модернистском изводе, когда форма, ее движение, искажение, "взрыв" обретают ценность сами по себе. Аналогичный "взрыв" классической формы ощутим в работах Пикассо, Генри Мура. Но у Неизвестного неимоверное усилие живого существа удержаться на краю жизни, явленное в камне, бронзе, офорте, вырастает не из теории искусства, а из страшного опыта собственной жизни. К 20 годам мальчик 1925 года рождения успел пройти училище пулеметчиков, стать лейтенантом, быть убитым в бою и очнуться в холодном сарае рядом с трупами, валяться в госпиталях, вернуться домой на Урал на костылях и узнать, что его наградили орденом Отечественной войны "посмертно".

Фото: пресс-служба

Ему сказочно повезло - он остался жив. Но, кажется, этот опыт "путешествия" по ту сторону от смертных оставался с ним, когда он иллюстрировал "Божественную комедию" Данте. Эти иллюстрации порой смахивают на репортаж - по крайней мере, когда речь о кругах ада и чистилища. Чудится, что рядом с портретом Данте, увенчанного лавровым венком, на фоне бесстрастного профиля Вергилия третьим должен появиться, пусть на полях, с краю, автопортрет художника с перебитым носом . Не появился. Несмотря на то что Неизвестный признавался, что ощущал себя человеком, "попавшим из других эпох в наше время". Кто бы сомневался!

Фото: пресс-служба

Этот скульптор с переломанным носом боксера, выбитыми взрывом межпозвоночными дисками, сломанными ребрами знал слишком хорошо, что такое смерть, боль и разорванная плоть, когда делал своего "Солдата, пронзаемого штыком" или мучительный "Шаг", где вздувшиеся мускулы ног - словно неподъемная горячая лава, приковывающая к земле. Эти работы входили в серию "Война - это...", показанную в Манеже в 1962 году. Позже Неизвестный напишет о них: "Я воспринимал войну не как парад победы, а как трагическое, противоречивое и противоестественное человеку явление".

Фото: пресс-служба

Понятно, что эта экспрессионистская скульптура была для Хрущева и чиновников вроде красной тряпки для быка. Правда, роль быка отводилась как раз Неизвестному со товарищи. На них, ничего не подозревающий молодняк, аккуратно вывели подготовленного "разогретого" генсека, который должен был выступить в эффектной роли тореадора, победителя чуждых советскому человеку абстракционистов. Как у всякой корриды, финал тут был предрешен. Но жертвоприношение превратилось в поединок.

На выставке этот поединок представлен в фильме, созданном искусственным интеллектом на основе фотографий и воспоминаний участников. На мой взгляд, вместо "докдрамы" получилось ч/б кино, скорее, в жанре мокьюментари. Неизвестный, конечно, герой, но зачем же с помощью ИИ его превращать в оживающего на снимках робота? Про закадровые "подлинные" голоса вообще молчу. Замечу в скобках: опыт "развертывания" лент Мебиуса, образующих основу скульптуры "Древо жизни", в видеоряд, завершающий выставку, гораздо удачнее.

Так вот, возвращаясь к разделу "Неизвестный в Манеже... Здесь эффектно представлен контекст эпохи. Соседство на выставке работ из серии "Война - это..." и, скажем, скульптуры Т. Смотровой "Женщина за индустриализацию СССР" смотрится покруче, чем встреча двух терминаторов. Тут ИИ добавлять - только портить.

Фото: пресс-служба

К образу киборга, казалось, Неизвестный подошел очень близко в офортах 1970-х, когда вновь обращается к образам распадающегося космоса. Тогда он вырабатывает свою энциклопедию образов, среди которых и раздвоенные маски, и рука, и дерево, и распятие. Но уже очевидно, что киборгу Неизвестный предпочитает кентавра. Этот античный образ двойственной природы человека в 1960-х получает новую жизнь в философии Мераба Мамардашвили. С ним, как и с Александром Зиновьевым, Неизвестный был дружен со студенческих лет. Кентавр становится одним из ключевых образов в творчестве скульптора. Очевидно, что он помогает перебросить мостик к образам природного мира с его звериной борьбой за выживание. Но также - и к античной мифологии, где космос мироздания выглядел вполне упорядоченным после победы олимпийских богов над титанами. Таким образом, Неизвестный "взрыв" формы модернистской скульптуры ХХ века пытается пересобрать заново в упорядоченный космос, в котором природа проявляет себя как в "диких" кентаврах, так и в мощи "древа жизни". Эта удивительная пересборка тоже, конечно, явно кентаврической природы. За ней - размышления художника о природе человека, которые в XXI веке становятся все актуальнее.