С какой подпольной армией пришлось бороться Советскому Союзу после окончания Второй мировой

Великая Отечественная война закончилась, но бои продолжаются чуть ли не до 1960 года. Речь идет о националистических организациях западных областей Украины, Белоруссии и прибалтийских республик. Нюрнбергский приговор обошел бандеровцев и "лесных братьев" своим вниманием, они рассосались по лесам, укрылись в схронах, ушли "крысиными тропами". Как советской власти удалось справиться с этой подпольной армией, "РГ" рассказал научный руководитель Российского государственного архива социально-политической истории Андрей Сорокин.

Андрей Константинович, советские власти осознавали, с какой серьезной проблемой они столкнутся после войны?

Андрей Сорокин: Да. Когда в 1945 году, после завершения военных действий, вышли указы Верховного Совета СССР об отмене военного положения в отдельных местностях СССР, введенного 22 июня 1941 года, они не коснулись ни республик Прибалтики, ни западных областей Украины и Белоруссии. У советского руководства было ясное понимание остроты происходящего. Но не масштаба.

Еще до окончания войны, 10 января 1945 года ЦК Компартии большевиков Украины приняло постановление "Об усилении борьбы с украинско-немецкими националистами в западных областях УССР". В этот период власть довольно оптимистично думала, что эту проблему получится решить в короткие сроки. В нашем архиве хранятся два постановления начала 1945 года, подписанные Никитой Хрущевым, который в то время был первым секретарем Компартии Украины. В упомянутом январском говорится главным образом о вооруженном подавлении этого движения. А в февральском в актуальную повестку дня поставлены задачи "заняться налаживанием бытового обслуживания населения и восстановлением хозяйств в городах и районных центрах". Говорится там и о том, чтобы к 15 марта 1945 года разгромить оставшиеся банды украинских националистов.

Фото: РГАСПИ

Что это - эйфория от окончания войны, шапкозакидательство или незнание реального положения дел?

Андрей Сорокин: Советское руководство полагало, что воссоединение, скажем, советской Украины и Белоруссии с их западными областями, совершенное в 1939 году, позволит легко инкорпорировать новые территории и их население в реальность СССР. Но ему пришлось очень быстро убедиться в ином.

Добровольцы дивизии СС "Галичина" с местным населением. Апрель 1944 года. Фото: Фоторепродукция Аркадия Колыбалова

В этой связи, кстати, обращает на себя внимание и проведенная в 1946 году реорганизация силовых структур, когда было создано министерство государственной безопасности (МГБ), куда передали внутренние войска и органы СМЕРШ. Сталин назначил руководить новым министерством главу СМЕРШа Виктора Абакумова. Напомню, что СМЕРШ напрямую подчинялся генералиссимусу. Именно эти структуры вели основную борьбу на территории освобождаемых и прифронтовых областей, обладали соответствующей агентурой и навыками. И назначение Абакумова, конечно, свидетельствовало не только о том, что глава государства стремится поставить МГБ в свое непосредственное подчинение и управление, но и о том, что сердцевиной задач нового министерства становилась специфическая работа по борьбе с политическим бандитизмом, шпионажем, коллаборационистами.

Нажмите на фото, чтобы открыть его в крупном масштабе. Фото: РГАСПИ

Националисты на Украине поднимают на щит тот факт, что Украинская повстанческая армия (УПА) боролась с гитлеровцами. Что об этом говорят документы?

Андрей Сорокин: Да, был короткий период сопротивления Организации украинских националистов и Украинской повстанческой армии (ОУН-УПА) оккупационным немецким войскам. Он случился после того, как Германия, оккупировав значительную часть Украины, отказалась поддержать ее суверенность как независимого государства. Не забудем, что само вторжение вермахта на территорию Советского Союза украинскими националистами приветствовалось, чему есть немало подтверждений документальных, фото- и кинохроники, как и их преступлениям в уже первые дни и месяцы войны.

Период недолгого возмущения поведением германских властей у лидеров украинского националистического движения быстро прошел: руководству ОУН-УПА стало ясно, что все их надежды на решение национального вопроса на Украине, подчеркиваю, как они его понимали, обретение государственной самостоятельности прямо связано с успехом германского вторжения в пределы СССР. При том что политика нацистского руководства не давала оснований для подобных иллюзий.

Вот запись допроса боевика "Ореста": "Убийство незнакомого мне человека я совершил самовольно, без чьего-либо приказа лишь потому, что тогда был приказ убивать всех русских или представителей советской власти"

По документам нетрудно увидеть линию все более возрастающей коллаборации националистов с частями вермахта, с частями СС. Известный лозунг украинских националистов гласил: "Ни кацапа, ни жида, ни ляха". Это иерархия ценностей, или, точнее, антиценностей украинского национализма. В числе их врагов русские, евреи и поляки. Ничего не изменилось и после войны.

Нажмите на фото, чтобы открыть его в крупном масштабе. Фото: РГАСПИ

Впрочем, националисты действовали не только на западных территориях Украины, но и на западе Белоруссии, в трех республиках Прибалтики, и что менее известно - в Молдавии и даже в Закарпатской Руси, где жили русины... Нужно помнить и о коллаборационистах российского происхождения, их тоже было немало: назовем прежде всего Конфедерацию освобождения народов России (КОНР) и Русскую освободительную армию (РОА), командующим которой вермахтом был назначен генерал Власов.

Неожиданно в этом списке увидеть русинов. До сих пор было известно, что они отказывались служить в фашистской венгерской армии и массово бежали в СССР...

Андрей Сорокин: Есть документ о положении в Закарпатской Украине, на котором 1-й секретарь ЦК КП(б)У Н.С. Хрущев оставляет свой автограф. Читаем: "В Закарпатской Украине почти нет бандитских проявлений. Украинско-немецкие националисты пытались послать сюда свои отряды и своих агентов из Станиславской и Драгобычской областей, но они не имели здесь успеха и были быстро уничтожены. А несколько бандитов были выловлены местными крестьянами и сданы органам власти". Так что в данном случае, в отличие от других названных территорий, речь может идти о единичных случаях. Более того, представители этого народа после включения Закарпатской Руси в состав Украинской СССР постоянно выступали с жалобами на насильственную украинизацию.

Война закончилась, и нужно было строить мирную жизнь. С помощью одного СМЕРШа это вряд ли получилось бы?

Андрей Сорокин: Конечно, советская политика не сводилась только к репрессивному подавлению бандеровцев и "лесных братьев". Огромные усилия предпринимались по восстановлению народного хозяйства вышеназванных территорий. У нас хранятся многочисленные постановления Государственного комитета обороны, Совета народных комиссаров, политбюро и секретариата ЦК ВКП(б), а также особого комитета, который занимался вывозом с территории Германии и ее сателлитов промышленного оборудования. Так вот из них следует, что в первоочередном порядке советское руководство обращает внимание на восстановление нормальной жизни на Украине, в Белоруссии, в Молдавии, в прибалтийских республиках, рассчитывая, что это станет одним из инструментов интеграции и замирения. Работают и агитация с пропагандой: новому населению разъясняют советскую экономическую, национальную, образовательную политику... Вот копии протоколов заседаний обкомов Западной Украины, где отразилось все многообразие форм урегулирования, целый набор средств по восстановлению народного хозяйства, нормализации социально-экономической жизни. У нас есть материалы по восстановлению Львова и других городов на западных территориях СССР. Или по аграрной политике советской власти на Западной Украине, включая разные формы поддержки крестьянства.

Интересный ход, если учесть, что вскоре эти земли в экстренном порядке примутся коллективизировать.

Андрей Сорокин: Коллективизация начнется практически сразу по окончании войны. Следует иметь в виду, однако, что Сталин к этому моменту был совершенно уже лишен всяких иллюзий на возможность форсированного строительства социализма в восточноевропейских странах и, вероятно, на новых территориях Союза ССР. Если мы почитаем записи переговоров советского вождя с руководителями коммунистических и социалистических партий стран Восточной и Центральной Европы, с китайскими, вьетнамскими, индонезийскими и индийскими коммунистами, то увидим один и тот же мотив: "не существует только одного пути через Советы и диктатуру пролетариата... может быть и иной путь". Китайским коммунистам он советовал не отталкивать от себя национальную буржуазию, а привлекать ее к сотрудничеству. Благодаря существованию СCCР народные демократии были избавлены от необходимости ускорять социалистические преобразования.

Схрон под крестом. Обнаружен в августе 1945 года. Фото: Фоторепродукция Аркадия Колыбалова

Однако эта политика коренным образом меняется, когда становится понятным, что никакого мира с "коллективным Западом" выстроить не получается. Точка, после которой уже все эти надежды, практически были утрачены, - Берлинский кризис 1948-1949 годов. После отказа бывших союзников от сохранения единства Германии и создания ФРГ начинается форсированный перевод народного хозяйства союзников-сателлитов Советского Союза на социалистические рельсы и создание политических режимов по советскому образцу.

РВИО презентовало "Черную книгу", где содержатся рассекреченные архивные документы минобороны и ФСБ с детальным описание зверских пыток и истязаний, которые применяли бандеровцы к мирному населению. В вашем архиве что-то подобное хранится?

Андрей Сорокин: Федеральным архивным агентством реализуется проект "Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны", в рамках которого на сайте Президентской библиотеки в Санкт-Петербурге уже выложено в открытом доступе более десяти тысяч такого рода документов. И эта работа продолжается. Историки-архивисты вполне отдают себе отчет в серьезности и актуальности этой проблемы. Есть такие документы и в нашем архиве.

Нажмите на фото, чтобы открыть его в крупном масштабе. Фото: РГАСПИ

Посмотрите, вот один из них, запись допроса боевика группы "Ореста" ("бандбоевки", как она называется в документах) Организации украинских националистов, действовавшей на Львовщине. Ничего не стесняясь и без всякого понуждения, боевик рассказывает: "...в хутор Роздолы приехал верхом на лошади неизвестный человек, который разговаривает на русском языке и разбирает оставленную во время боевых действий автомашину. Я подошел к автомашине, не сказав абсолютно ничего, и двумя выстрелами в голову убил его". И далее поясняет: "Убийство незнакомого мне человека я совершил самовольно, без чьего-либо приказа лишь потому, что тогда был приказ убивать всех русских или представителей советской власти". В селе Стадня боевики пришли в квартиру председателя сельсовета, "семья отвечала, что его нет дома... Когда жена заявила, что она не знает, где находится ее муж, на глазах всей семьи "Орест" из пистолета застрелил ее... Калына, Лилик и Дуб расстреляли остальных членов семьи... Мы во дворе забирали имущество и скот, ... сожгли дом и хозяйские постройки..." И таких эпизодов бандеровец рассказывает много, протокол занимает 14 страниц... Расстрелы и повешения русских, евреев и поляков, просоветских активистов или явившихся с повинной украинцев - мужчин и женщин без разбора - в этот период становятся обыденностью борцов "за незалежность".

При этом советская власть активно борется с издержками военного подавления вооруженных националистов, пресекает "эксцессы исполнителей", и это тоже является частью политики. В документах отмечаются случаи нарушения советской законности и даже отдельные преступления со стороны военнослужащих Красной армии и силовых структур. В целом ряде справок МГБ, направленных высшему руководству, эта тема затрагивается не раз и в каждом случае наверх докладывается о принятых мерах.

И все же власть продолжает искать инструменты "замирения"...

Андрей Сорокин: Да, делает это еще в период войны. Например, 12 февраля 1944 года выходит обращение Совнаркома УССР "К участникам так называемых УПА и УНРА" о добровольной явке с повинной. Она предоставляла амнистию для не совершивших тяжких преступлений, и этим шансом воспользовалось более девяноста тысяч участников Украинской повстанческой армии, явившихся в органы советской власти и объявивших о прекращении вооруженного сопротивления.

Андрей Сорокин: У советского руководства было ясное понимание остроты происходящего. Но не масштаба. Фото: Аркадий Колыбалов

17 сентября 1955 года вышел указ Президиума Верховного Совета СССР, согласованный Политбюро, об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны. Это решение приписывается Первому секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущеву и сегодня многими ставится ему в вину, как неправомерное. Однако нарушений действующего советского законодательства не обнаруживается. Что касается целесообразности, то судить об этом с позиции сегодняшнего времени не очень продуктивно. Поскольку эти территории были инкорпорированы в 1939-1940 годах в состав СССР, перед советской властью стояла задача интеграции населения новых территорий в советский социум, а также урегулирования конфликтной ситуации. А она была сложнейшей. И завершилась компромиссным решением амнистировать и вернуть многие десятки тысяч осужденных.

Решить проблему интеграции так и не удалось. И это аукнулось большими проблемами - воспроизводством и трансляцией националистических идей, зарождением центробежных тенденций и другими.

Нажмите на фото, чтобы открыть его в крупном масштабе. Фото: РГАСПИ

Сегодня националистически настроенные власти бывших советских республик наступают на те же грабли. Почему так происходит?

Андрей Сорокин: Да, мы действительно наблюдали, как новые власти ряда постсоветских государств, получив независимость, тут же попытались ликвидировать автономии в своем составе. Представления о собственной национальной исключительности привели к сегрегации русских в Прибалтике, запрету русского языка на Украине. Постимперским синдромом, как оказалось, страдают не столько так называемые метрополии, сколько получившие независимость республики, которые в границах своих территорий бросились проводить, по сути, колониальную политику. Любой национализм, не будучи поставлен в жесткие нормативные рамки, будет всегда стремиться к подавлению национальных меньшинств. Это мы воочию наблюдаем последние 35-40 лет едва ли не на всем постсоветском пространстве.

Одним из ярких исключений из этого ряда я бы назвал Беларусь, где с этой проблемой, как мне представляется, успешно справились.