Никому не понадобился и Островский в интерпретации Игоря Масленникова, несмотря на то, что в его фильмах играли всеми любимые звезды нашего театра и кино. Это так за нас с вами решили прокатчики, приговорив фильмы к смерти еще до их рождения. Поэтому сегодня энтузиазм, с которым осуществлял свой замысел автор прославленных фильмов о Шерлоке Холмсе и Зимней вишне, выглядит особенно драматично.
Насколько я знаю, вы задумали целую серию фильмов по пьесам Островского.
Игорь Масленников: Я уже года три вожусь с этой идеей. Написал заявку на сериал под названием "Русские деньги" и показывал ее руководству разных телеканалов. Предлагал экранизировать несколько пьес Островского, связанных темой капитализации России, которая снова стала актуальной. В его времена была первая капитализация после отмены крепостного права, в наши дни идет вторая капитализация - и снова после отмены крепостного права.
Советской публике эти его пьесы были не очень понятны: такие термины, как закладная, ложное банкротство, акции, фальшивые векселя, продажа леса, - для нас были пустым звуком, некоей буржуазной условностью. А теперь эти темы - в каждом номере вашей газеты. Я уже не говорю о фантастических страницах под названием "Сведения о банкротствах"! Это что же происходит со страной, если каждую субботу публикуются тысячи извещений о банкротствах! И вот я всем телеканалам предлагал запустить такой проект. Как мой учитель Григорий Михайлович Козинцев на старости лет увлекся Шекспиром, так я хочу плотно заняться Островским. Потому что он оказался очень злободневным. И вот я на нескольких телеканалах пытался объяснять, что такое Островский. Никакой реакции. Думаю, потому, что в пьесах нет выстрелов и крови. У него 48 пьес - и ни одного выстрела, разве что Катерина в "Грозе" утопилась.
Между тем публике он интересен - в одной только Москве, я подсчитал, в 18 театрах идут его пьесы! В некоторых даже по две-три. Но телевидение на этот счет по-прежнему спит. И тогда свою заявку я отнес в Госкино. И она там прошла, я получил деньги на картину. И мы ее сняли. И теперь подаю заявку на "Русские деньги-2". И надеюсь сделать третью часть - по пьесе "Банкрот, или Свои люди - сочтемся". Это все очень разный материал. "Волки и овцы" - это обманы, дележ имущества, поддельные векселя, то есть вещи, знакомые и по нынешним временам. "Бешеные деньги" - про взяточничество в чиновной среде. Тоже актуально. "Банкрот" - это, как теперь говорят, о "недружественном поглощении". Этот термин я на ваших же экономических страницах "РГ" вычитал. Все про сегодняшний день. И дело даже не в том, что - акции, банкротства. Дело в том, что те же люди! Абсолютно те же характеры. В чистом виде. Ничего в этом смысле в России со времен Островского не изменилось. Ну, и наконец, эти пьесы очень хорошо написаны. Он, конечно, великий драматург! Когда я собрал фильм, то понял, что выкинуть ничего невозможно - очень плотный материал. Все друг за друга цепляется - крючочек за крючочек…
А не получается экранизированный театр?
Масленников: Надеюсь, нет. Но разговоров много - правда, классных. Диалоги просто чудо. Фразу не выкинешь. Каждая где-нибудь потом отзывается. У Островского нет ни одного второстепенного персонажа - ну, кроме каких-нибудь лакеев. И все друг с другом имеют сцены, и все завязано в один узел. Редкий дар.
И все же не приходилось себе напоминать, что это кино, а не театр на экране?
Масленников: Такая проблема, разумеется, стояла, а как я ее решил - не мне о том судить. В картине много сцен, которые в театре были бы невозможны.
В пьесе очень вкусные характерные роли. Островский - актерский драматург, а вы - актерский режиссер. Кто играет?
Масленников: Обычно актер интересуется, что за роль, капризничает. Тут - все соглашались сразу. Я говорил, кого хотел бы снимать, мы звонили - и, услышав об Островском, каждый немедленно соглашался. При том, что у нас не сериал, на этом фильме много не заработаешь. Мурзавецкую мы предложили Алле Демидовой. Она еще тот тульский пряник, с ней не так просто договориться. А тут - сразу! Лыняева играет Юрий Гальцев - он замечательный актер и в передачу "Аншлаг" в свое время влип как кур в ощип. Я его спрашиваю: как ты мог там найти общий язык? Он говорит: "Они меня попросили". Он добрейшей души человек. Чугунов - у нас Леонид Мозговой. Он в кино уже и Гитлера, и Ленина переиграл, теперь вот - Островский. Купавина - Зоя Буряк. Беркутов - Алексей Гуськов. Анфуса, которую в классическом спектакле Малого театра играла Зуева, у нас - Нина Ургант. Петербургский телевизионный шоумен Оскар Кучера тоже оказался замечательным актером и играет у нас Аполлона Мурзавецкого.
Мурзавецкую в том классическом спектакле, что сохранился на пленке, очень мощно играла Вера Пашенная - не подпали вы под влияние ее гения?
Масленников: Мне и Алла Демидова говорила: от этой пьесы, от этих текстов все время тянет на Пашенную. А я не хочу. И не надо - говорю. И напомнил ей, что Островский писал эту пьесу под впечатлением от процесса, на котором судили баронессу Розен, занимавшуюся подложными документами. Под впечатлением от этой фигуры Островский и написал эту ханжу Мурзавецкую. И я предложил Демидовой играть немку. Розен. И польку - Мурзавецкая. И она это сделала, с моей точки зрения, блестяще. Очень хороший и перспективный актер - Вадим Сквирский, он у нас в роли Горецкого.
Где проходили съемки?
Масленников: В усадьбе Островского в Щелыково, рядом с Костромой. В свежеотремонтированном Доме музее. Мы снимали в его интерьерах и в том, в частности, кабинете, где были написаны "Волки и овцы". Оператором был Валерий Мюльгаут - он только что закончил снимать картину Бортко "Мастер и Маргарита".
Что это по жанру? Островский писал комедии.
Масленников: Это и есть комедия, там много очень смешного.
В ваших фильмах всегда важную роль играет музыка. Какое задание вы дали Владимиру Дашкевичу на этот раз?
Масленников: Я с Дашкевичем работаю постоянно еще с 1971 года, с картины "Гонщики". И с той поры у нас полное взаимопонимание. Теперь задача - "Боже, царя храни!". То есть тоже имперская музыка, как в фильмах о Шерлоке Холмсе, - но уже русская.
Что вы думаете о прокатной судьбе фильма по Островскому?
Масленников: Сегодня пробиться к зрителю - это проблема. Моя картина "Письма к Эльзе" получила "Золотого павлина" в Дели и "Сталкера" в Москве, но в Москве шла два дня в двух кинотеатрах и в дневное время. Американским кино так все застолблено, что невозможно протиснуться. У меня нет претензий к американцам - они молодцы, умеют раскручивать свое кино. Даже такой ас, как Сергей Сельянов, у которое такие картины, как "Кукушка", - и то с огромным трудом проникал в репертуар кинотеатра "Пушкинский". Потому что план расписан чуть ли не на год вперед. При этом у американцев все готово - полный набор рекламы, плакатов, календарей, фирменных футболок, пресс-релизов… Конкурировать с ними очень трудно.
Какие могут быть здесь пути?
Масленников: Параллельная государственная сеть кинотеатров. Иначе мы потеряем зрителя, который способен смотреть что-либо, кроме "Гарри Поттера". И это государственный вопрос. Не будет хорошего русского кино - не будет и нации, не будет национальной культуры. В вашей газете я прочитал интервью с директором Библиотеки конгресса, специалиста по русской культуре. Он очень точно подметил: прогресс в России движется культурой. Не экономикой, заметьте, - культурой! Это наша движущая сила. И это всегда понимали правители в России. Даже Сталин, как бы к нему ни относиться, лично пестовал интеллигенцию, формировал ее такой, какая ему была нужна. Он понимал, как много от нее зависит. А сейчас культурный пласт в стране на глазах истончается. И такое ощущение, что интеллигенция не нужна - ни творческая, ни научная.