26.02.2010 01:00
    Поделиться

    Заместитель Генпрокурора Александр Звягинцев: Более 66 тысяч преступников скрываются от правосудия за границей

    Заместитель Генерального прокурора России Александр Звягинцев: Более 66 тысяч преступников скрываются от правосудия за границей

    Активное участие России в процессах международной интеграции привело к взрывному расширению контактов с зарубежными партнерами. Но это создало и немалые трудности в борьбе с криминалом.

    О том, как Генеральная прокуратура решает свои задачи, рассказал в эксклюзивном интервью "Российской газете" заместитель Генерального прокурора Александр Звягинцев.

    Российская газета: Александр Григорьевич, все чаще мы слышим, что та или иная страна выдала России беглого преступника. А ведется ли подсчет, сколько всего беглецов находится за кордоном и как возвратить их, чтобы они предстали перед судом?

    Александр Звягинцев: Сейчас по инициативе России в международном розыске находятся более 66 тысяч человек. Такое количество беглецов накопилось за многие годы участия России в международных механизмах розыска преступников в рамках Интерпола и СНГ. Вместе с МВД мы организуем их международный розыск и при обнаружении в сотрудничестве с МИДом принимаем меры к аресту и выдаче. За год Генпрокуратурой направлено за рубеж более 500 таких запросов. Абсолютное большинство - в страны СНГ.

    В прошлом году по нашим запросам зарубежные партнеры приняли решения о выдаче в Россию около 300 человек.

    РГ: В прежние годы выдача шла, мягко говоря, туговато, зарубежные партнеры делали это с большой неохотой. Обстановка изменилась?

    Звягинцев: Благодаря серьезным усилиям по налаживанию тесного взаимодействия с зарубежными партнерами, можно сказать, произошел коренной перелом во взаимоотношениях с государствами дальнего зарубежья. За два последних года они выдали нам почти в 3 раза больше лиц, чем в 2006 году.

    Мы стремимся наработать такую правовую базу и наладить такие связи с зарубежными партнерами, которые позволяли бы вернуть беглецов и получить правовую помощь по уголовным делам. И что немаловажно - вернуть похищенное ими имущество из любого уголка планеты.

    Олигархи на дне

    РГ: Почему так получается: фигуранты дома творят свой криминальный бизнес, и никто этого в упор не замечает. А потом вдруг Березовский объявляется в Лондоне, Гусинский в Испании, Невзлин в Израиле, Гуцериев с Чичваркиным еще где-то - и начинается переполох, поиски, заочные аресты. Но ведь такие персоны покидают страну в салонах VIP-класса, а не тайно, не в багажнике машины заморского посла. Нет ощущения, что им просто дают возможность уехать?

    Звягинцев: Вины прокуроров здесь нет, поскольку нас лишили полномочий в избрании мер пресечения. К тому же все не так просто, как кажется на первый взгляд. Законом установлен перечень мер пресечения, которые могут быть применены к подозреваемому или обвиняемому, а также условия и порядок их применения. Взять человека под стражу - самая острая мера, она связана с ограничением его конституционных прав.

    Для этого следствию нужно собрать веские доказательства вины и убедить суд, что только арест не позволит ему совершить новое преступление, препятствовать расследованию или сбежать. Почуяв неладное, многие успевают покинуть страну. Нередки и такие случаи, когда люди, отхватившие жирный кусок, не дожидаются визита компетентных органов, а переводят преступно нажитые капиталы за границу и "ложатся на зарубежное дно".

    РГ: Куда преимущественно бегут такие наши сограждане?

    Звягинцев: Богатые беглецы выбирают, как правило, развитые страны с либеральным законодательством. Многие из них просят убежища якобы по политическим мотивам, чтобы получить защиту от выдачи российскому правосудию.

    Самое большое число беглых укрылось, пожалуй, в Израиле и Великобритании. Кстати, недаром столицу последней многие называют Лондонградом. И, как вы догадываетесь, скрываются там не мелкие карманные воришки, а фигуры со значительным капиталом. Похоже, что Лондон, являясь крупным финансовым центром мира, становится и большой "прачечной" по отмыванию преступно нажитых средств.

    В последнее время география "укрытия" расширилась: беглецы пытаются забраться подальше, в экзотические страны, с которыми у нас пока нет договорных отношений в области выдачи. Нам пришлось запрашивать фигурантов уголовных дел без договора, на основе взаимности, например, в Гайане, Тринидаде и Тобаго, Камбодже, Никарагуа.

    РГ: Многих ли удалось вернуть, чтобы отдать под суд?

    Звягинцев: В прошлом году нашими партнерами приняты решения о выдаче в Россию 289 обвиняемых. Это больше, чем в 2008 году. В списке выданных лиц есть фигуранты как резонансных, так и не столь известных уголовных дел. Например, Испания выдала нам обвиняемых террориста Гасаева, лиц, виновных в совершении серийных убийств, а также фигурантов дела о хищении трех траулеров. Чехия выдала Бурштейна, который обвиняется в хищении 20 млн долларов, а Германия - Риммера за преднамеренное банкротство и растрату имущества на сумму свыше 1 млрд рублей.

    РГ: Какие государства наиболее честно сотрудничают с нами - подписали договоры, отзываются на запросы, которые вы направляете?

    Звягинцев: В сфере выдачи и оказания правовой помощи по уголовным делам мы сотрудничаем с компетентными органами более чем 70 государств. По итогам прошлого года работа на этом направлении активизировалась. Например, за год Генпрокуратура направила за границу около 2,5 тысячи запросов о правовой помощи по уголовным делам, расследуемым нашими правоохранительными органами. Еще 125 уголовных дел преследуют иностранных граждан, которые совершили преступления на нашей территории и скрылись за рубежом.

    За последние три года помимо государств СНГ больше всего наших запросов удовлетворили ФРГ, Испания, Франция, Чехия, Польша, Швейцария, Италия и Австрия.

    Возвращение беглых миллионов

    РГ: Вы сказали, что стараетесь вернуть не только беглецов, но и украденное ими. Удается?

    Звягинцев: Да, есть успехи и на этом направлении. Например, по делу об особо крупном ущербе акционерному обществу "Современный коммерческий флот" Генпрокуратура направила 34 запроса о правовой помощи в 18 иностранных государств. Большинство этих запросов исполнено, российской стороне уже возвращено 86,5 млн долларов США. В рамках уголовного дела о причинении ущерба "Аэрофлоту" суд в Швейцарии принял решение о конфискации 58 млн швейцарских франков в пользу потерпевшей стороны. По делу о хищении траулеров "Архангельского тралового флота" стоимостью более 12 млн долларов США испанский суд по нашему запросу арестовал эти суда и вынес решение о возвращении их законному владельцу.

    Но мы понимаем, что это крохи от того, что за десятилетия было похищено в России и вывезено за рубеж.

    РГ: Какие страны нехотя идут на контакты с нами или вообще отказываются помогать?

    Звягинцев: Есть у нас проблемы с так называемыми офшорными зонами, через которые выводится за рубеж и укрывается капитал. Это, например, Белиз, острова Теркс и Кайкос и ряд других территорий, которые отказываются сотрудничать со ссылкой на отсутствие договора.

    США после пятилетнего перерыва приняли решение о передаче в Россию двух человек, которых мы разыскивали. Но они не хотят заключать двусторонний договор о выдаче, а это значительно затрудняет наше сотрудничество. Если уж американское руководство приняло решение о "перезагрузке" в американо-российских отношениях, то такая перезагрузка должна распространяться и на эту сферу борьбы с преступностью.

    РГ: А есть ли претензии по сотрудничеству к российской стороне?

    Звягинцев: Отдельные страны выдвигают к нам претензии, но главное - насколько они обоснованны? Памятна, например, истеричная реакция Великобритании на наш отказ выдать им российского гражданина Лугового. Отказ был основан на нашей Конституции и соответствующем международном договоре. Мы действуем на международной арене в полном соответствии с требованиями российского законодательства и международных обязательств - как добросовестный и ответственный партнер. За год Генпрокуратурой рассмотрено более 2200 иностранных запросов о выдаче и 3200 запросов о правовой помощи по уголовным делам. Организовано расследование более чем 200 уголовных дел против российских граждан, совершивших преступления за границей. По 159 таким делам, поступившим из-за рубежа, уже приняты окончательные решения. Кстати, исполняем запросы мы быстрее, чем многие наши партнеры.

    РГ: Если сопоставить цифры, скольких фигурантов мы не выдали за рубеж по запросам и сколько нам не отдали - в чью сторону будет перевес? И чем обосновываются отказы?

    Звягинцев: Иногда складывается впечатление, что Россию все обижают и никого нам не выдают. Так вот, в 2009 году мы отказали в выдаче почти 350 человек: это в 7 раз больше, чем иностранные государства отказали нам. Причины бывают разные. Например, многие страны, в том числе Россия, не выдают своих граждан. Но нас беспокоят отказы с политической подоплекой, предоставление убежища по явно надуманным основаниям и в нарушение Конвенции ООН о статусе беженцев. Большое число именно таких "сидельцев" и укрылось в Великобритании. Имеются такие проблемы в отношениях с Австрией, Швецией. В прошлом году мы получили подобные необоснованные, на наш взгляд, отказы в выдаче со стороны Германии и Финляндии.

    РГ: Некоторое время назад вы рассказывали читателям нашей газеты об усилиях Генеральной прокуратуры по налаживанию эффективной борьбы с морским пиратством. Российские предложения нашли понимание у зарубежных коллег?

    Звягинцев: К сожалению, проблема морского пиратства обостряется, несмотря принимаемые международным сообществом меры, увеличение военно-морского присутствия у берегов Сомали. Расширяется зона пиратского беспредела, теперь уже говорят о пиратской угрозе всему Индийскому океану. Увеличиваются суммы выкупов, требуемые пиратами. Зашкаливает уровень безнаказанности: из-за отсутствия или пробуксовывания национальных правовых механизмов военные моряки вынужденно отпустили десятки захваченных пиратов. В итоге пиратство превратилось в одну из самых прибыльных, организованных и безопасных отраслей криминального бизнеса.

    В связи с этим мы совместно с МИДом России продолжаем активную работу по продвижению российской инициативы, направленной на создание специального международного механизма для уголовного преследования лиц, подозреваемых в совершении актов пиратства. Как представляется, это может быть так называемый "гибридный" суд - региональный, с международным участием. Многие государства пугает стоимость такого суда. Но возьмем Международный уголовный суд в Гааге - на него тратится порядка 130-150 миллионов долларов в год. А "гибридный" суд потребует примерно от 40 до 60 миллионов. Это сравнительно небольшие затраты для международного сообщества, если учесть, что конвой одного судна в течение недели стоит более 100 тысяч евро. В год мимо Африканского Рога проходит до 20 тысяч судов - нетрудно подсчитать, какие гигантские суммы нужно потратить на конвои. А потери от простоев, выкупов, обходных путей, роста страховых расходов .....

    Правозащитники в мундирах

    РГ: На 8-й конференции генеральных прокуроров стран Европы в Санкт-Петербурге была высоко оценена роль нашей прокуратуры в защите прав человека и публичных интересов вне уголовно-правовой сферы. Но не все тогда соглашались, что это сфера прокурорской деятельности. Решения, принятые на этой конференции, получили развитие?

    Звягинцев: Мы вместе с представителями ряда государств с 2000 года поднимали вопрос о значимости в демократическом государстве роли прокуратуры как органа, осуществляющего надзор за соблюдением законов и осуществляющего правозащитную функцию вне уголовно-правовой сферы. Санкт-Петербургская конференция была очень представительной, в ней приняли участие Генеральный секретарь Совета Европы, Комиссар Совета Европы по правам человека, делегации свыше 50 государств и международных органов. В октябре того же 2008 года Консультативный совет европейских прокуроров (КСЕП) принял Заключение N 3 "О роли прокуратуры вне уголовно-правовой сферы". Это стало знаковым событием, и не только для российских прокуроров, ведь прокуратуры более 30 стран Европы имеют те или иные функции вне уголовно-правовой сферы.

    РГ: Почему возникали дискуссии, что вызывало неприятие у некоторых зарубежных коллег?

    Звягинцев: Вопрос о полномочиях прокуратуры вне уголовно-правовой сферы не является узкоспециальным, затрагивающим сугубо прокурорское сотрудничество. Дискуссия по этому вопросу, как и о статусе прокуратуры в целом, давно используется на площадке Совета Европы антироссийски настроенными деятелями, которые стремятся лишить наше государство мощного орудия поддержания законности и защиты прав человека. Заключение КСЕП N 3 можно рассматривать как ответ европейского прокурорского сообщества на попытки тех политиканов, которые пытаются ограничить деятельность органов прокуратуры лишь вопросами уголовного преследования.

    Деятельность прокуроров вне уголовно-правовой сферы также нашла отражение в совместном заключении, принятом в Любляне в конце прошлого года Консультативным советом европейских прокуроров и Консультативным советом европейских судей.

    РГ: Что это за документ?

    Звягинцев: Это заключение, состоящее из декларации Бордо и пояснительного доклада к ней, посвящено вопросам взаимоотношений судей и прокуроров. Оно готовилось при самом активном участии представителей Генпрокуратуры России. В специальном разделе отмечено, что прокуроры могут выполнять различные задачи в области гражданского и административного права, особенно в деле защиты окружающей среды и прав социально уязвимых групп населения - таких, как несовершеннолетние, инвалиды и малообеспеченные граждане.

    В этом документе также нашли отражение последние тенденции, которые наметились в работе прокуроров и судей Европы. В частности, в нем было отмечено, что в ряде европейских стран прокурор имеет даже право принимать решения о назначении наказания за совершение незначительных правонарушений в виде штрафа и небольших сроков лишения свободы. Например, в Швеции прокурор может назначить наказание до одного года лишения свободы. В других странах у прокурора есть право оштрафовать правонарушителей, совершивших преступление. Это существенно упрощает и ускоряет судопроизводство, разгружает суды, позволяя им более оперативно и качественно решать более сложные дела. Но, конечно же, такое решение прокурора может быть обжаловано в суде. Думаю, что нам надо изучить этот опыт.

    РГ: На ваш взгляд, российское законодательство целиком отвечает целям укрепления контактов с зарубежными партнерами?

    Звягинцев: К сожалению, нет. Мы видим недостатки и уже неоднократно предлагали внести необходимые изменения. В частности, по инициативе Генпрокуратуры разработан и в декабре прошлого года подписан президентом закон о внесении изменений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы. Они касаются совершенствования взаимодействия в вопросах выдачи лиц. Кроме того, еще три года назад главой государства было дано поручение подготовить проект федерального закона, цель которого - устранить пробелы в регламентации международного сотрудничества в борьбе с легализацией или отмыванием доходов, полученных преступным путем, но такой проект до сих пор не подготовлен.

    На наш взгляд, нуждается в серьезном совершенствовании и институт конфискации имущества, в том числе путем введения конфискации, не связанной с уголовным осуждением.

    Мы готовим новые законодательные предложения. Надо сказать, что в условиях бурной интернационализации жизни участие в международном сотрудничестве является одним из приоритетных направлений деятельности органов прокуратуры России.

    РГ: Как долго обычно тянется процесс, пока дело дойдет до экстрадиции человека?

    Звягинцев: Мы нередко сталкиваемся с недопустимо длительным рассмотрением российских запросов о содействии. Есть случаи, когда наши запросы рассматривают по 2-3 года. При этом истекает срок привлечения лица к уголовной ответственности, страдают интересы потерпевших, ставится под угрозу основополагающее право человека на справедливое разбирательство дела, закрепленное в Международном пакте о гражданских и политических правах и Конвенции Совета Европы о защите прав человека и основных свобод.

    Для сравнения скажу, что в России запросы о выдаче и правовой помощи рассматриваются, как правило, в течение 2-3 месяцев. Например, на сегодняшний день у нас нет ни одного человека, содержащегося под стражей более 6 месяцев до принятия решения по запросу о его выдаче. А прежде бывало до полусотни человек, сидящих по полгода и даже больше. А это вопрос прав человека, оперативности международного сотрудничества и экономии бюджетных средств.

    РГ: На каких задачах вы намерены сосредоточиться в нынешнем году?

    Звягинцев: Важнейшая из них - при расширении географии сотрудничества сохранить положительную динамику взаимодействия с компетентными органами зарубежных государств, наращивать потенциал в сфере выдачи и правовой помощи, в первую очередь в вопросах возврата из-за рубежа имущества, полученного преступным путем.

    В области совершенствования международно-правовой базы сотрудничества по уголовным делам мы намерены совместно с Минюстом России прежде всего принимать меры по присоединению России к многосторонним договорам в области уголовного судопроизводства. Такие договоры действуют в рамках региональных и субрегиональных организаций, созданных в Америке, Азии и Африке. Необходимо также продолжать модернизацию европейских конвенций о сотрудничестве в уголовно-правовой сфере и приступить к заключению соглашений о возврате имущества, полученного преступным путем и конфискованного в результате международного сотрудничества.

    Поделиться