15.01.2004 00:40
    Поделиться

    Непопулярный Трифонов

    "Забытый автор"

    - Почему вы заинтересовались этой повестью?

    - Юрий Трифонов - писатель настоящий. Забытый? А кто сейчас не забыт? Люди читают мало. Литература, над которой надо думать, ушла в тень. У Трифонова я постоянно нахожу мысли, которые мне близки, - о быстротечности жизни, например. О том, как стираются, уходят, исчезают связи между людьми - связи, которые казались незыблемыми. Живут два человека, любят друг друга, ссорятся, мирятся, мучаются, нуждаются друг в друге. Расстаются. Проходит время, эти люди живут врозь, возможно, вообще ничего не знают друг о друге. И вдруг понимают, что время, когда они были вместе, - оно и было счастьем... У Трифонова жизнь многогранна, многолюдна. Невероятно быстротечна - ощущаешь конечность бытия, своей личной истории.

    - Через "Долгое прощание" рефреном проходит мысль Достоевского о том, что для счастья нужно столько же счастья, сколько и несчастья. Это важно для вашей экранной версии?

    - Конечно. Но к этой правде приходишь с годами, когда уже многое пережито, перечувствовано. Когда понимаешь, что все не так, как казалось...

    - И все это будет в фильме?

    - Не знаю. Знаю, что для меня эта история непривычна. И снимал я ее непривычно. Многие сцены игрались одним планом, чего я, с одной стороны, боюсь. С другой - боюсь сбиться на привычное.

    - Трифонова экранизировали мало - кажется, только дважды, и не очень успешно. Его проза трудна для кино?

    - Очень. Чрезвычайно насыщенна, ее структуры сложны, диалоги как бы пунктирны. Один временной период почти незаметно перетекает в другой, в третий... Причем иногда все это в одном абзаце. Сценарий я писал вместе с Эльгой Лындиной, и мы вполне познали все эти особенности трифоновской прозы.

    Отступление в 50-е

    - Время действия повести - 52-й, начало 53-го, все заканчивается смертью Сталина. Как удается материализовать на экране ушедшую эпоху?

    - Я родился позже и время это знаю по книгам, рассказам родных. И нам было нелегко. Надо было найти в Москве такие улицы и площади, которых не коснулось время. Найти дом, где живет героиня картины Ляля Телепнева, - деревянный, старый, бывшая дача в ближнем Подмосковье, которое вошло в черту города после революции. Или трамвай, автобус 50-х. Мы нашли это ценой огромных усилий и за большие деньги. Несоизмеримые с теми, что нам выделило Министерство культуры. Как ни странно, в черте Москвы сохранился поселок "Сокол", где Ляля жила в молодости. Театр, где она работает, мы складывали, как мозаику. Снимали в Подмосковье, в старом Телетеатре, в институте Сеченова. Так же, по кускам, собирали улицы. У нас легендарный трамвай "Аннушка" ходит по Чистым прудам, в общем, почти не покалеченным временем. Словом, нашли и сняли. И оказались в мощной долговой яме, из которой пока не выбрались... У нас в группе есть человек, сохранивший детские воспоминания о тех годах, - замечательный оператор Миша Суслов, который сейчас живет в Америке, но откликается на каждое мое предложение - мы вместе делаем уже третью картину. Он не только талантливейший мастер, он - товарищ. Плечо, на которое можешь опереться.

    - Как вы выбирали актеров? Теперь и лица совсем другие, чем в 50-х... Иной облик, другая психофизика. И совершенно другое мировосприятие.

    - Мы думали об этом, еще когда писали сценарий. Картина густонаселенная, у некоторых персонажей вообще нет текста. Но они значимы в контексте, их присутствие существенно. Вот почему был важен отбор каждого исполнителя, вплоть до массовых сцен. Еще одна непривычная для меня ситуация: люблю яркие, как бы театральные работы у актеров - а в "Долгом прощании" нужна игра скуповатая при большом внутреннем напряжении. И мы сразу решили, что нужны новые, не известные зрителям лица.

    - Что, узнаваемость могла разрушить ауру времени?

    - Узнаваемость дала бы героям определенный "шлейф". Поэтому были выбраны артисты, которые снимались мало или не снимались никогда. В роли Ляли Телепневой дебютирует в кино Полина Агуреева, одна из ведущих актрис Театра Петра Фоменко. Гришу Реброва, ее мужа, играет актер той же Мастерской Андрей Щенников. Он почти не снимался, и я приметил его, пригласив на небольшую роль в свою картину "Неудача Пуаро". Третья очень существенная фигура - Николай Смолянов - в этой роли актер Борис Каморзин, яркий, своеобразный, но мало знакомый зрителям. У нас снимались Константин Желдин, Татьяна Лебедькова, Петр Меркурьев, Андрей Раппопорт. Старого режиссера играет его коллега, режиссер Николай Шейко.

    - Отсутствие кинематографического опыта помогало актерам или мешало?

    - И то и другое. Требовалось больше времени, чем если бы они уже знали, что такое съемочная площадка. Пришлось довольно много работать над ролью с Полиной Агуреевой, например, но она прекрасно прошла этот путь. Хороший актер всюду хорош: и в кино, и на сцене. Нет в кино никакой особенной специфики, о которой любят поговорить киноартисты. Есть разный уровень таланта.

    - Конец сталинской эры, обезумевший вождь, аресты, расстрелы, кровавые планы. Это все будет в картине?

    - Мы не делали фильм политический - он о другом. В нем будут приметы тех лет, но люди - всегда люди. В личных взаимоотношениях, в отношениях с жизнью. Наша картина не историческая, и мы тоже это знали с самого начала, еще на стадии сценария. Сейчас я уже в таком возрасте, когда хорошо понимают, что такое "двадцать лет назад". А именно это временное расстояние проходят наши герои - двадцать лет любви, мук, общей жизни, разрыва - вплоть до последнего знания друг о друге спустя эти двадцать лет. Вот ось фильма.

    - Ребров, в молодости неудачливый писатель и драматург, в итоге становится преуспевающим сценаристом - преуспевающим материально. Но через двадцать лет понимает, что по-настоящему был счастлив, когда бедствовал, когда театр возвращал его пьесы, когда жена и любила его, и была ему неверна. Сломала ли его жизнь настолько, чтобы предпочесть житейское благополучие этому счастью?

    - Просто он теперь другой - в этом дело. Здесь в помощь мысль Трифонова о том, что если бы люди встретили себя вчерашних, то не узнали бы себя. Мы меняемся, сами не отдавая себе в том отчета, не понимая, в какую сторону меняемся, как меняется наше мировосприятие. Повержен ты судьбой или ею вознесен? Упал навсегда или еще есть шанс воспарить?

    Школа для взрослых

    - Исполнилось 40 лет Высшим режиссерским курсам, которые вы окончили. Что они для вас? Когда вы туда поступили, вы уже 11 лет играли в театре "Сатирикон"!

    - Курсы все определили. Не было бы курсов - я не имел бы отношения к кино.

    - Вы испытываете ностальгию по годам учебы?

    - Нет. Наверное, потому, что параллельно решал прикладные задачи - был семейным человеком, надо было кормить близких. Но вспоминаю атмосферу курсов с любовью. Там понимали, что учатся люди взрослые, к нам и относились соответственно (мой мастер - Владимир Яковлевич Мотыль).

    - Кто в кино был для вас тогда властителем дум?

    - Мы, повторяю, были уже взрослые. Если на нас и влияло кино, то это было до курсов. Я столкнулся с этой проблемой при поступлении. В приемной комиссии предложили написать десяток имен тех, кто оказал на нас наибольшее влияние. Я покорил комиссию тем, что в моем списке было одно иностранное имя, остальные девять - советские. Называть было трудно: в комиссии сидели люди, чьими картинами я восхищался. Если по-честному, то их и надо было назвать. Но я боялся, что меня неверно поймут.

    - Решат - подхалим?

    - Ну да. Хотелось написать: Меньшов, Полока - я ведь помню, сколько раз в детстве смотрел "Республику ШКИД"! Я обожал "До свиданья, мальчики" Калика - а он возглавлял приемную комиссию. Очень люблю картины Чухрая, люблю "Звонят, откройте дверь" Митты. А напиши я так - получится: примите меня, пожалуйста! Слава богу, хватило других имен - Алексей Герман, Никита Михалков, Эльдар Рязанов, Георгий Данелия... В этом смысле я очень советский человек.

    Новая волна

    - Вы смотрите картины нашего "нового кино"? Что вам нравится и что нет?

    - Мне кажется, идет "новая волна": "Коктебель", "Возвращение", есть хорошие телевизионные ленты. Но мне трудно принять картины, где все укладывается в "догнать, поймать, убить..."
    Но это те законы, которые, увы, диктуются молодым и ими принимаются.

    - Телевидение портит профессию?

    - Если над сериалом работает талантливый человек, то талант остается при нем. При всех отрицательных моментах, связанных с ТВ, работа над сериалом воспитывает определенный профессионализм. Учит работать быстро, активно, энергично. В чем-то это вредит творческим исканиям, но и позволяет набить руку.

    - Когда вы предполагаете закончить "Долгое прощание"?

    - Когда будут деньги на его завершение. Если появятся в ближайшее время и мы сможет отдать долги и нам хватит еще и на монтаж, озвучание, перезапись и все такое - то в конце марта или начале апреля. А если денег не будет - не знаю, не знаю...