|
Копейка рубль больше не бережет
Тихо и незаметно, словно мышка, проскользнула новость, которая
несколько лет назад взбудоражила бы всю страну: Центральный банк
России с 1 января 2001 года вводит в обращение купюру достоинством
1000 рублей. Все население, не сговариваясь, сочло этот вопрос
сугубо техническим; раз такое мероприятие проводится, значит,
кому-то оно нужно.
А ведь несколько лет назад мы наблюдали прямо противоположную
ситуацию. С подачи тогдашнего руководителя ЦБР торжественно было
объявлено как о важнейшем достижении: в стране деноминация, рубль
укрепился настолько, что снова в обращение вводится уже было
навсегда списанная со счетов истории российских финансов копейка.
Телевидение показывало нам кадры, снятые в тех самых таинственных
подвалах, где хранятся деньги и куда мечтает попасть почти каждый
из нас. Огромные копеечные горы были готовы к тому, чтобы вновь
весело зазвенеть в карманах миллионов наших сограждан.
Введение новой 1000-рублевой купюры де-факто означает, что копейка
снова исчезает из оборота. Несмотря на все усилия, она так и
не прижилась в новых экономических реалиях, не нашла своего достойного
места ни в финансовой системе страны, ни в кошельках граждан.
Если ее и сейчас принимают неохотно, то после появления тысячерублевки
она окончательно станет никому не нужной.
Чего скрывать: жаль копеечку. В царской России это была серьезная
денежная единица: на одну копейку можно было приобрести немало
самого разнообразного товара. Помните юродивого в "Борисе Годунове",
у которого отняли копеечку, тем самым лишив его всего, что он
имел? И в советский период, если она падала на землю, никто не
ленился нагнуться за монеткой. За копейку можно было стакан газировки
получить в автомате. Пословицу о том, что копейка рубль бережет,
люди тогда воспринимали буквально и относились к самой мелкой
своей денежной единице с почтением.
Может, происходило это потому, что денег у людей было не много,
цены на товары неизменны, рубль казался крепким, как скала, а
копейка помогала не только финансово, но и идеологически укреплять
эту твердыню.
Копейка была официально занесена в никем не составленный, но
реально действующий список наших национальных достояний. Вокруг
менялся мир, происходили бурные события, но медный кругляшок
с большой цифрой "пять" год за годом все равно пропускал человека
в метро. Один из наших руководителей, прославившийся своей неумеренной
тягой к непродуманным реформам и в том числе убравший нули с
денежных купюр, гордо заявлял, что мы заставим каждого человека
нагибаться за копейкой. И ведь заставил! Небогатым народом такое
постоянство ценилось весьма сильно. И если в других государствах
старались стимулировать свое население зарабатывать как можно
больше долларов, иен, франков и лир, то у нас считалось самым
важным оставлять все неизменным: и заработки, и цены. И копейка
была не просто копейкой, а символом определенного образа жизни
и мышления.
Но все устроено по принципу маятника. Если его слишком сильно
и долго отклонять в одну сторону, то неизбежно наступят времена,
когда он так столь же резко качнется в прямо противоположном
направлении... Настали времена, когда количество нулей на наших
купюрах стало возрастать едва ли не со скоростью звука. Никто
уже не вспоминал о том, что когда-то существовала копейка: в
мире, где миллион рублей не считается деньгами, ей делать было
просто нечего.
Многим тогда показалось, что возвращение в обиход копейки едва
ли не символизирует второе пришествие старых добрых времен. Но
очень скоро нам пришлось убедиться, что ее триумфальное появление
вовсе не означает, что обстановка вокруг приобрела столь знакомые
черты. Увы, копейка не спасла нас от многомиллиардного дефолта,
который не оставил даже тени от показного благополучия, купленного
за счет строительства пирамид из ГКО и кредитов МВФ.
Конечно, грустно, что тысячерублевая купюра снова хоронит копейку,
по крайней мере на долгий период. А кто знает: может быть, навсегда.
Мы уже было снова стали привыкать к этому ставшему совсем маленьким
серебристому кружочку. Хотя зачастую сами себя спрашиваем: а
зачем нужен этот кругляшок, коли уже не осталось товаров, которых
можно на него обменять. Не лучше ли для простоты расчетов все
округлять до целого рубля.
Но есть у этого расставания и более глубокий экономический -
и не только экономический - смысл. За эти годы мы убедились,
какое важное значение имеет правильная финансовая политика. Укреплять
любыми путями рубль, возвращать копейку в повседневный оборот
- это, конечно, выглядит красиво, как показательное выступление
фигуристов. Однако можно иметь крепкую национальную валюту и
быстро хиреющую экономику. На протяжении ряда лет мы упрямо проводили
этот близорукий курс, затратили на его поддержание огромные деньги,
как собственные, так и взятые в долг. А в результате убедились,
что прочный рубль сам по себе вовсе не ведет к развитию экономики,
что финансовая политика государства должна быть гибкой, как стан
у гимнастки, что бывают периоды, когда полезно ослабить вожжи
и дать рублю пожить в более свободном режиме.
Появление новой самой большой купюры настраивает на определенный
оптимистический лад, дает надежду, что государство больше не
станет гоняться за химерами, тратить большие силы и средства,
подобно фокуснику, для демонстрации мнимых достижений. Это своеобразное
заявление о намерениях. Но само расставание с копейкой не может
не быть грустным, так как она хорошо послужила нашему народу,
не один век была его верной спутницей. Но ничего не поделаешь:
в эпоху безналичных расчетов и все увеличивающегося числа банкоматов,
в конструкции которых не предусмотрено устройство по выдаче металлических
денег, копейка начинает даже затруднять денежный оборот.
Вернется ли к нам когда-нибудь копейка или не вернется, гадать
бессмысленно. Сейчас для нас важнее, чтобы ее проводы оказались
началом новой осмысленной финансовой политики, в которой национальная
валюта превратилась бы в катализатор, а не в тормоз экономического
развития. Сила рубля не в статичности, а в умении в нужный момент
совершить маневр, идущий на благо отечественному товаропроизводителю.
А что касается копейки, то, может быть, стоит собрать их побольше
и, пока есть такая возможность, купить на них какой-нибудь пусть
самый недорогой, самый простой товар? Впрочем, говорят, что во
многих магазинах такие мелкие деньги уже не принимают. Ну и ладно,
не принимают, так не принимают, просто скажем спасибо копеечке
и пойдем получать тысячерублевые купюры. Желательно, как можно
больше.
Владимир ГУРВИЧ.
|
