Городов такого размера у России - тысячи. Но такого достоинства - по пальцам сосчитать: ну, Кронштадт, Байконур и конечно же - Полярный. Этот город без наград и дотаций выживает на скалах сам.

     СЕВЕРНЫЙ флот - обледеневшее железо и ледяная вода. Северный флот - медная скороговорка корабельного горна, рубка атомарины, взламывающая лед, штурмовик, взмывающий с палубы в стылое небо... Северный флот - матрос в тулупе у трапа, боцман с обмерзшими усами, вахтенный офицер, прикованный цепью к перископной тумбе, чтобы не смыло волной.
     Колыбель, душа и бывшая столица Северного флота - Полярный. Гросс-адмирал Дениц - главнокомандующий германским флотом - назвал Полярный "осиным гнездом русских подводников". Недооценил - гнездо было орлиным.
     Между скал - море. Между домов на скалах - корабли. И не простые - подводные. Отсюда, от деревянных причалов Полярного, уходили североморские подводники в самые дерзкие, в самые опасные походы - и на перехват гитлеровских рейдеров, и на прорыв американской блокады вокруг Кубы, и на поиск сгинувших в глубинах товарищей... Гавань самых усталых подлодок. Песня-гимн подводников "Усталая подлодка" родилась именно в Полярном.
     Державный замысел был таков: замкнуть главные - незамерзающие - морские ворота России надежной морской крепостью, лучшее место для которой нашли на берегах укрытой островами и сопками Екатерининской гавани. Именно там среди рыбацких изб кольских поморов и был основан век назад флотский город Александровск-на-Мурмане, ныне Полярный. Родился он под салютные залпы крейсера "Светлана" и колокольный звон с под высей свежесрубленной церкви Святого Николая. Храм расписывали классики Виктор Васнецов и Константин Коровин, и замышлялся он таким образом: входит корабль в главные северные ворота России и первое, что видят моряки, - золотой крест над скалами дикого края, первое, что они слышат, - медный благовест с колокольни в честь Николы Морского, покровителя всех плавающих и странствующих.
     Странный был поначалу этот свежесрубленный город. "Редкий случай, - писал хроникер того времени, - когда можно было видеть больницу без больных, школу без учеников, арестный дом без арестантов". Но зато уже стучала динамо-машина, такая же инородная посреди первозданного хаоса лапландских сопок, как луноход в море Дождей. Пыхтел паровозик на узкоколейке, сбегавшей к причалам, плескалась вода в бассейнах и аквариумах Биологической научной станции, перенесенной сюда из Соловецкого монастыря.
     Форштевни каких только кораблей не резали гладь Екатерининской гавани. Раздвигали ее зеленоватую воду и крутые носы поморских ладей, и острогрудые боты петровских китобоев, шипела она под скулами фрегатов эскадры адмирала Чичагова. А в 1916 году сюда вошел и встал на рейде возрожденный крейсер "Варяг". Старожилы и сейчас еще покажут тропу, проложенную командой легендарного крейсера через сопки.
     ...Полярный - "ворота Арктики". В этих воротах и по сю пору маячат белые призраки обмерзших и сгинувших в ледяных пустынях кораблей. Шхуна "Геркулес", парусно-моторная шхуна "Святая Анна", исследовательское судно "Святой великомученик Фока"... Воистину, святые мученики науки.
     От гранитных берегов Екатерининской гавани уходило судно Петербургской академии наук "Заря" на поиски таинственной Земли Санникова. Командор экспедиции Эдуард Толль канул в белом безмолвии Арктики. Гидролог лейтенант Колчак едва не положил жизнь, чтобы найти его след.
     Последним портом, в котором видели "Геркулес" под командованием Владимира Русанова и "Святую Анну" лейтенанта Брусилова, был все тот же Александровск. В 1912 году оба отважных полярника попытались пробиться сквозь льды Арктики на восток в Тихий океан, и оба бесследно исчезли. Из Александровска дважды уходил на поиск седовцев пароход "Герта" с первым в истории освоения Севера самолетом на борту.
     Колыбелью Северного флота называют Полярный. Самый современный и могучий наш флот был выпестован здесь, в гранитной чаше Екатерининской гавани. А началось с того, что в июле 1933 года в гавань вошел буксир "Буревестник" с правительственной комиссией на борту. И город Полярный был выбран для основания главной базы будущего флота. Гордое имя буксира "Буревестник" предвещало новорожденному и бури, и штормы, и бои.
     Первые корабли пришли по Беломорканалу, по Повенецкой шлюзовой лестнице с Балтики.Так что Северный флот - кровный брат Балтийского.
     Недолго гранитная гавань была колыбелью. Вместе с Полярным флот рос, мужал, креп. И когда на календарях возникли штыковые цифры "1941", город обрел свое третье имя - "Заполярный Севастополь".
     Как и Севастополь, Полярный обороняли моряки и армейцы: подводники, береговые артиллеристы, летчики, морские пехотинцы. Как и в Севастополе, здесь стояли насмерть. Долиной Смерти был назван рубеж вдоль реки Западная Лица. Как ни рвались горные егеря генерала Дитла к Мурманску и Полярному, они так и не смогли за все четыре года войны пройти эту неширокую долину на пути к главной базе флота.
     У самой гавани в конце улицы Душенова стоит трехэтажный особнячок с полубашней-эркером. На стене мемориальная доска: "В этом здании в годы войны находился штаб Северного флота". Сюда, под купол, расписанный навигационными звездами, стекались радиограммы от командиров кораблей - скупые, деловые, радостные и тревожные, победные, наконец. Сегодня имена тех, кто подписывал эти радиограммы, на табличках с названиями улиц: Гаджиев, Лунин, Фисанович, Котельников...
     Здесь, в Екатерининской гавани, родилась замечательная подводницкая традиция - возвращаясь из похода, салютовать из пушки, возвещая выстрелами число потопленных транспортов. Обычай этот возник в тяжелое время - в сентябре сорок первого года, когда подводная лодка К-2 вернулась в Полярный с первой победой. Традиция эта быстро распространилась по всему флоту: торпедные катера отмечали боевой успех очередью из автоматической пушки, самолеты - очередью из пулемета...
     Те выстрелы были, пожалуй, предвестниками победных салютов, гремевших над Москвой из сотен стволов: за Курск, за Белгород, за Варшаву, за Берлин...

     МНЕ ДОВЕЛОСЬ быть на открытии Мемориала подводникам-североморцам. На постаменте стояла крейсерская подводная лодка К-21, та самая, что атаковала крупнейший корабль фашистской Германии линкор "Тирпиц". Я видел, как шли по отреставрированным отсекам ветераны корабля: бывший электрик Иван Шевкунов, трюмный машинист Андрей Лазаренко, старший матрос моторист Яков Пельгуй, бывший юнга, а затем электрик Валентин Хрулев, военфельдшер Иван Петруша... Они шли по стальным тропам своей юности. В четвертом, некогда жилом аккумуляторном, а теперь музейном отсеке их встречал командир - застывший в бронзе капитан второго ранга Николай Лунин. Ему теперь нести здесь бессменную вечную вахту.
     Они пробирались из отсека в отсек, ошеломленные тем, что все эти помпы и "переменники", батарейные автоматы и воздушные колонки, перебранные и чищенные их матросскими руками бессчетное число раз, превратились вдруг в неприкасаемые музейные экспонаты, преисполнились вдруг неведомой им значимостью. Их боевые посты в трюмах и рубках стали памятниками. Седые, бывалые мужики, не пряча слез, оставляли цветы там, где стояли по боевому расписанию их товарищи, не дожившие до светлого часа. А час был светлый, счастливый и гордый, ибо их кораблю флот, страна, народ воздали высшую почесть: поставили на вечный пьедестал.
     Но вот что тянет за душу. Курортный город Сочи был награжден в известные годы орденом Отечественной войны - за лечение раненых бойцов. Полярный же, который по сути дела был фронтовым городом, орденом обнесли. Может сегодня еще не поздно исправить эту вопиющую историческую несправедливость?
     Город стоит на скалах, город стоит над морем величественно. Его гористый амфитеатр отражается в воде Екатерининской гавани, потому город, как бы составленный из двух половин, кажется еще выше. Предерзкий архитектор перенес портики и колоннады с берегов Эллады на гранитные кручи Лапландии. И это поражает больше всего: заснеженные скалы горной тундры в просветах арок и балюстрад. Таков Циркульный дом - архитектурный символ Полярного.
     Жилые башни разбрелись по уступам, плато и вершинам и стоят, не заслоняя друг друга, - всяк на юру, на виду, на особинку, стоят горделиво, будто под каждым не фундамент, а постамент.
     Выстоял Полярный и в лихолетье "перестройки". Но какой ценой!
     За годы реформ корабельный состав полярнинской эскадры сократился на столько, на сколько не сокращался он даже в годы войны. Некогда передовой эшелон ударных сил ВМФ, чьи подводные лодки были "рабочими лошадями" холодной войны в океане, ужался до дивизии. Держать корабли в боевой готовности сегодня - труд каторжный и героический. И то, что город к своему столетию не лишился своей морской души - немалая заслуга полярнинских адмиралов Николая Осокина и Евгения Егорова, их офицеров и мичманов, без громких слов преданных флоту, Андреевскому флагу, России. Да и сама Россия - глубинная, корневая, земская - пришла ныне на помощь североморцам, пометив рубки их кораблей именами своих городов: "Вологда", "Владикавказ", "Курск", "Новомосковск"...
     Пережил город и "контейнерный бум", когда стали разъезжаться по историческим родинам литовцы, грузины, молдаване... Остались самые преданные флоту, Северу, России люди, готовые постоять за город: мэр Петр Любимников, комдив Евгений Егоров, краевед Василий Суровцев, настоятель храма отец Игорь, подводники-ветераны Иван Бегеба и Константин Васильев, собирательница городского архива Таня Тетерева, флотский бард, поэт и писатель Роберт Микиртумов, издатель провинциального журнала "Екатерининская гавань" Игорь Опимах, да разве всех назовешь?
     Полярный растет, строится, ширится. Крыши его многоэтажек уже видны с залива из-за вершин прибрежных сопок. В домах - кабельное телевидение. Здешний мэр - Петр Семенович Любимников - бывший военный строитель. Он многие годы возводил в Полярном жилые кварталы, теперь возглавляет город с тем знанием его бед и проблем, какое доступно лишь старожилу, прорабу, инженеру. Как в Москве встал возрожденный храм Христа Спасителя, так и в Полярном поднялись на старом церковном фундаменте новые стены о пяти куполах. Именно Любимников решил застарелую проблему "Чертова моста", перекинутого через каньон, разрывающий город пополам; к юбилею обе половины соединила наконец надежная транспортная эстакада.
     И старинный кинотеатр "Север" обрел новую жизнь, став городским центром искусств и ремесел. И диагностический медицинский центр открыли. Это ж понять надо: где, на каком краю земли все это возвели, пустили, открыли. Полубезработный город не стал бомжем, не спился, не опустился. А ведь стоит главное "градообразующее предприятие" - судоремонтный завод. И флот нищенствует. А в магазинах - ананасы. Это в Полярном-то! Давно ли в очередях за кочанной капустой - "заполярной розой" - стояли? Ну почему у нас все так: есть ананасы - нет аккумуляторных батарей для подлодок, есть аккумуляторные батареи - нет ананасов?
     Все, что в России, то и в Полярном, как в капле воды. Зимой эта капля станет снежинкой.
     Полярный - снежинка России. "Замело тебя снегом..."
     А я загадал: выстоит Полярный, выживет и весь флот.

Николай ЧЕРКАШИН
Москва - Полярный