Магомаев вернулся в Кремль по приказу Андропова

     Народному артисту СССР, кумиру публики Муслиму МАГОМАЕВУ завтра исполняется 60 лет. Наша беседа состоялась с ним накануне юбилея.

     - Муслим Магометович, как вам сейчас дышится, поется?

     - Нормально. Бог не дал мне остаться нищим на пенсии. Я вообще на судьбу не набрасываюсь с упреками, поэтому вы от меня не услышите другого ответа даже в самом худшем случае.

     - Это значит вы - оптимист...

     - Стараюсь им быть.

     - Говорят, оптимист - хорошо информированный пессимист.

     - Не сказал бы. Пессимисты бывают и среди обеспеченных и благополучных людей, а оптимистами бывают и нищие. Я смотрю на все, что сейчас творится в России, на все эти бедствия, наводнения, ураганы, пожары, вспоминаю Нострадамуса, который все это предвосхищал в свои далекие годы, - и удивляюсь оптимизму людей. Не представляю себя на их месте, я, наверное, опустил бы руки и плыл бы по течению.

     - Но вы празднуете свой юбилей, значит, руки не опустили...

     - У меня другая ситуация - Москва держится, крепко стоит. Правда, могут в любой момент взорвать, если не мою машину, то чью-то рядом с моей. Никто от этого не гарантирован. Во всяком случае, в столице нет наводнений.

     - Сколько должен жить певец в творчестве?

     - Наверное, бесконечно. Вспомните Марка Рейзена - он в 90 лет выходил на сцену Большого театра и прекрасно пел.

     - И все-таки, когда в рок-концерте на сцену выходят пожилые дяди с брюшком и поют для молодежи, это выглядит как-то неорганично.

     - В рок-концерте может выйти любой. Почему бы и нет? Это - на любителя. В том же рок-концерте певец не поет что-нибудь лирическое, о большой любви - он поет то, что считает нужным для себя. Что касается возраста, бывает, что люди заканчивают свою карьеру и в 25 лет, не успев как следует воплотиться (не буду называть фамилий). А бывает, что поют до относительно большого возраста. Чуть не сказал: как я.

     - В какой песне оптимально воплотился и раскрылся Муслим Магомаев?

     - Не буду лукавить, мог бы назвать много песен. Как может человек раскрыться в одной песне? Тем более в наше время не полагалось петь самому о себе. Это сейчас все певцы и певицы рассказывают про свою жизнь.

     - Но вы пели "Не спеши"...

     - Это все-таки - Евтушенко: песня не ассоциировалась со мной. В то время песни специально про мою жизнь не писались, даже слово "Я" считалось произносить неприличным - разве что в редких исключениях. А сейчас у Аллы Пугачевой, прекрасной нашей певицы, фактически каждая песня - кусочек ее жизни и биографии. В наше время писались хорошие песни, и я мог выбирать, что мне петь. Но, хотя и говорилось, что песни писались для меня, композиторы рассчитывали их больше на мой голос, мою внешность - история моей жизни оказывалась побоку...

     - В песне "Свадьба" вы пели: "И шагал я совершенно не женатый" - и вся страна сочувствовала вам!

     - Это Роберт Рождественский шагал, а не я. К тому же я эту песню не люблю и пою только потому, что она пользуется популярностью у слушателей. Старые слова о том, что нельзя идти на поводу у публики, - это все ерунда: публику нельзя упрекать за то, что она хочет слушать то, что любит. Конечно, если все это находится в рамках приличия.

     - Народ очень любит ваше "Чертово колесо"...

     - Да, "Чертово колесо"... Как-то позвонил мне Арно Бабаджанян и говорит: приходи, есть потрясающая песня. Прихожу. Нам ее показывает сам Евтушенко - поет, пляшет... Это все мог придумать только он. Что тут мое? Только удачное исполнение...

     - Кинорежиссер Александр Зархи приглашал вас в картину "Анна Каренина" на роль Вронского. Не жалеете сейчас, что отказались?

     - Не жалею, что не сыграл. Я не люблю браться за то, что не смогу сделать. Зачем люди идут на сцену, если они прекрасные певцы? Просто так, попробовать? Я, наверное, в этом смысле - не экспериментатор. Экспериментировать я могу в музыке.

     - Но ведь вы пробовали себя в живописи.

     - Дома я могу делать все что угодно. Но я же не устраиваю выставки. И собственно живопись я не считаю очень большой вехой в моей жизни. Порисовал годик-другой - надо и отдохнуть.

     - Наша публика любит болеть за своих. Раньше аудитория делилась на "лемешисток" и "козловитянок", в шестидесятые - семидесятые, помнится, одна часть аудитории болела за вас, другая - за Юрия Гуляева...

     - Юрий Гуляев прекрасно пел русские народные песни, а я - итальянские. Все вместе мы пели только советский репертуар. Но мы были совершенно разные певцы.

     - Сейчас много спорят о Екатерине Фурцевой - одни ее чернят, другие вспоминают хорошими словами. В своей книге вы пишете, что она относилась к вам по-матерински...

     - Фурцева осталась в истории. Хулят ли ее, или восхваляют - о ней говорят. Это была женщина на своем месте, которая из простой ткачихи стала министром культуры - причем хорошим министром, после нее у нас таких министров культуры не было! Она любила искусство и артистов - это самое главное.

     - Известно, что директор знаменитой парижской "Олимпии" Бруно Кокатрис попросил Фурцеву "отдать" вас ему на год на полный пансион (как сейчас спонсоры раскручивают наших звезд). Фурцева ответила отказом. Не обидно было?

     - Конечно, обидно. Но она отказала не по своей воле. Во-первых, у меня за границей был брат, довольно состоятельный человек. Потом меня вообще боялись выпускать за границу, поскольку я был довольно непредсказуемым - вспыльчивым, разгульным, мог уйти от высокопоставленного чиновника, хлопнув дверью. В общем, на взгляд наших чиновников, - непослушный мальчик. И главное, тогда много было правительственных концертов, и почти всегда меня просили выступить. Так что за границей мне долго оставаться было нельзя.

     - После возвращения из Парижа вас примерно наказали - молчанием на полгода: ни гастролей, ни выступлений на радио и ТВ. В народе ходила молва, что вас простили по просьбе тогдашнего председателя КГБ Андропова.

     - Нет, Андропов никого не просил меня прощать, он просто позвонил Фурцевой и сказал, что хотел бы, чтобы я выступил на концерте по случаю юбилея КГБ. Фурцева ответила ему, что Магомаеву запрещено выступать. На это Андропов ответил: "По нашей части у него все чисто. Обеспечьте, пожалуйста!" Так что Андропов никого не просил - он просто потребовал. Запрет на мои выступления был снят, я приехал из Баку в Москву и спел на юбилейном концерте.

     - У вас есть друзья?

     - Очень мало, но есть.

     - Как относитесь к своим недоброжелателям?

     - Я их не вижу. Если тебе делают зло, делай в ответ добро - этим ты обезоруживаешь человека, и все!

     - То есть подставляете другую щеку?

     - Нет, конечно! Я как-то в Интернете прочел, что Эсамбаев меня, оказывается, сильно ударил по щеке. Мы в самом деле с Махмудом одно время не разговаривали. Весь сыр-бор разгорелся из-за того, что мой прадед родился в Чечне, и Махмуд сказал мне: "Ты - чеченец!" Я ответил: "Нет, Махмуд, я - азербайджанец. В Азербайджане я родился, эта республика меня вскормила, выучила. Мои родители прожили здесь всю жизнь!" Махмуд на меня обиделся: как это так - отказываться от высокой чести быть чеченцем?! И мы года два не разговаривали. И вот в Интернете читаю, что Махмуд мне влепил пощечину. Мне влепить пощечину? Да там было бы такое!.. Замечу, что мы с Махмудом, этим добрейшим и интеллигентнейшим человеком, до конца его жизни были друзьями.

     - У вас широкий репертуарный диапазон - от классики до популярной музыки. Почему вас миновал рок?

     - Выскажу свое мнение: я не вижу и не слышу рока в России. Как понятие "судьба" в нашей жизни есть слово "рок", а рок-н-ролла нет.

     - Поэт в России больше, чем поэт, а певец?

     - Смотря какой певец. Если как Лемешев, то да!

     - А Магомаев?

     - Я не считаю себя русским певцом. Я, скорее, интернациональный. Из русских песен у меня есть только "Вдоль по Питерской".

     - Но вы же российский певец!

     - Нет, я не "российский славный птах", как поется в песне. Просто я всю жизнь прожил в России и с удовольствием пел на русском, россияне меня слушали, любили. Но родился я в Баку, здесь жил и вырос. Потом судьба меня привела в составе культурной делегации Азербайджана в Москву, где я спел на сцене Дворца съездов, и меня сразу узнал весь СССР. Если бы я тогда не приехал, может, так бы и прозябал у себя на родине. Так что я всегда говорю: Азербайджан - мой отец, Россия - моя мать, а родильный дом - Дворец съездов (сейчас Кремлевский дворец).

     - Продолжаете ли вы выступать?

     - Смешно говорить о далеко идущих планах. Я благодарю Бога за то, что он оставил мне немного сил и голоса. Работаю по мере возможности. С сольными концертами я вообще покончил, но счел нужным недавно с Тамарой (Тамара Синявская - певица, супруга М. Магомаева. - Ред.) спеть в Киеве. Это мой любимый город, меня там всегда хорошо встречали, и, мне кажется, я всегда там был в фаворитах. Еще один концерт мы дали в Петербурге, который я тоже очень люблю. А вообще-то, с большими сольными концертами, не хлопая дверью, надо закругляться.

     - Сами в начале беседы говорили о долгожительстве Марка Рейзена...

     - Долгожительством на сцене больше отличаются оперные певцы: они следят за собой, постоянно тренируют голос, не хотят сдаваться. А эстрадный певец - это другое. Не сказал бы, что певец, исполняющий в 60 лет "Мелодию", хорошо выглядит на сцене.

     - Что бы вы пожелали себе на юбилей?

     - У меня все есть. Пожелал бы себе видеть каждый день по ТВ меньше бед, а значит, и у всех их будет меньше.

Александр Щуплов Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100