|
Запечатанные города
Многие достижения нашей оборонки ковались в научно-производственных центрах, огороженных колючей проволокой. Пришло новое время...
Сегодня в Сибири до сих пор существуют три "атомных"
города, отгороженных от мира колючей проволокой. Это
Красноярск-26 (новое наименование - Железногорск), Красноярск-45
(Зеленогорск) и Томск-7 (Северск).
В свое время все они были порождены гонкой вооружений. Но,
несмотря на разрядку, попасть в города за "колючкой" до
сих пор можно только по пропуску, после проверки
специальными органами.
После чернобыльской катастрофы А. Д. Сахаров, хорошо
осведомленный в делах ядерной сферы, с трибуны съезда заявил о
необходимости строить атомные электростанции глубоко под
землей. Тогда даже многие ученые отреагировали на это
предложение как на фантастику. В подтверждение приводились
доводы о том, что ни одна страна в мире до сих пор не смогла
осуществить ничего подобного и не сможет этого сделать из-за
технологической неподготовленности и невероятной
дороговизны проекта.
А в Сибири к тому времени уже много лет существовал целый
подземный город с ядерными реакторами, производившими
оружейный плутоний и одновременно тепло и электроэнергию для
наземного Красноярска-26. Именно сюда когда-то совершил свой
тайный визит Н.С. Хрущев. Он был восхищен мощью
увиденного. Особенно рассказом о том, что даже в случае атомной
бомбардировки комбинат "в горе" останется неуязвимым. Может,
поэтому глава государства затем позволил себе самоуверенно
стучать башмаком по трибуне ООН, грозясь показать всем
империалистам "кузькину мать"?
После подписания ряда известных соглашений с американцами о
сокращении стратегических вооружений судьба сибирских
закрытых городов стала абсолютно неясной. То, для чего они
создавались, больше не являлось их предназначением. Тысячи
специалистов остались без работы. И это были не просто
специалисты - отборные интеллектуальные "сливки" российской
науки.
Психология ромашки
Помимо "атомных" ЗАТО в России до сих пор существуют еще
десятка два закрытых городов и городков, проходящих по
ведомству Минобороны. В этом плане мы уникальная страна. Но это
не наше изобретение. Первые подобные "ядерные" поселения
появились в США еще в сороковых годах. Их породила эпоха
создания атомной бомбы - "манхэттенский проект". Пожалуй,
самые известные из таких объектов - Лос-Аламос и Ок-Ридж.
Нынешние российские ядерные производственные комплексы
прописались на Урале и в Сибири. В глубь страны в свое время
их отодвинул радиус досягаемости самолетов противника. Но
был еще один момент "привязки" подобных объектов - вода.
Там, где работали реакторы, без нее обойтись было
невозможно. Она требовалась в огромных количествах для охлаждения
ядерного котла. Обратно ее сбрасывали в Томь и Енисей
радиоактивной, несмотря на то, что ниже по течению располагались
целые города и десятки деревень.
Так были устроены первые реакторы, проработавшие до начала
девяностых годов.
Губительное наследие гонки вооружений продолжает жить в
"атомных" городах и сегодня.
- Как вы относитесь к Ромашке? - спрашиваю главу Северска
Н. Кузьменко.
- К цветку хорошо... А вот к речке... Когда-то по рассказам
стариков наша Ромашка была красивой. А потом ее начали
использовать для радиоактивных технологических сбросов. Без
этого в то время нельзя было создать оружие... При
впадении Ромашки в Томь фон повышенный. Но это уже не соизмеримо
с тем, что было лет пятнадцать назад. И пока у нас
останутся в работе существующие реакторы, сбросы будут
продолжаться...
Но в Северске, где протекает "радиоактивная" Ромашка,
жители не устраивают массовых митингов и пикетов. Другая
психология. Возмущаются в соседнем Томске. И не только из-за
этого. Вызывает опасение состояние огромного подземного
хранилища жидких радиоактивных отходов. Тем более что водозабор
томичей оказался рядом с Северском. В мой приезд как раз
добились того, чтобы Минатом выделил деньги для
организации контроля над движением подземных вод.
Та же ситуация вокруг Железногорска. Общественное мнение
будоражат иногородние активисты, в который раз собирающие
десятки тысяч подписей против размещения под Красноярском
"мировой ядерной помойки". А в самом закрытом городе, где
как раз и находится хранилище, - двумя руками "за". "Ввоз
отработанного топлива с АЭС из Южной Кореи, Тайваня и
Японии, - говорит глава Железногорска А. Катаргин, - наша
единственная возможность обойтись без дотаций".
В "ядерных" городах люди привыкли работать и жить рядом с
чудовищной опасностью. И они лучше других знают, чего от
нее можно ожидать. Но привыкли они и к другому: выполнять
сверхзадачи во имя государственных интересов. Даже иногда в
ущерб своему здоровью. И это после специфики воздействия
секретности и закрытости вторая причина их абсолютно иной
психологии. В которой сколько плюсов, столько и минусов.
Самый опасный
Почему в США закрытые "ядерные" города стали давным-давно
открытыми, а мы все топчемся и топчемся на месте? Этот
вопрос я задавал многим, но ни от кого не получал
вразумительного ответа. Пока не догадался спросить по-другому: а
кто-нибудь вообще предполагал, что их придется открывать?
Все прошедшие десятилетия система работала только в одном
направлении. Грандиозные усилия были сосредоточены на
улучшении закрытости и сохранении секретности. И раз за разом
система вносила усовершенствования в механизм замкнутости,
внедряя для этого самые передовые технические и
организационные достижения. Под тотальным контролем и охраной
находились не только производственные объекты, но и работающие
здесь люди.
Когда пришло время открывать закрытые города, оказалось,
что чрезвычайно сложные замочные механизмы не были
предусмотрены к открытию снаружи. Изнутри это сделать мешали
психология и ведомственная принадлежность.
Сегодня из восьми военных реакторов, расположенных в
Сибири, заглушили пять. Остальные три, два в Северске и один в
Железногорске, продолжают работать. Объясняется все просто:
эти три промышленных реактора одновременно с выработкой
плутония обогревают дома. За это их создатели получили в
свое время государственные премии. А сегодня остановка
военных реакторов автоматически прекращает и нормальную жизнь в
Северске и Железногорске.
По российско-американскому соглашению от 1997 года
прекращение работы последних российских "плутониевых" реакторов
должно было стать "историческим достижением в области
контроля над вооружением". Не стало. И точно не станет в
ближайшие несколько лет. Потому что для этого нужно построить в
Северске и Железногорске новые станции теплоснабжения. Но
делать это никто не торопится.
А определенный проектировщиками срок эксплуатации военных
реакторов перекрыт уже вдвое. Так надо ли открывать
закрытые города? Тем более что даже остановленные реакторы не
безопасны. Их полный демонтаж из-за высочайшей
радиоактивности будет возможен только через полвека
И Северск в этом плане - самый опасный из городов. Нигде в
мире больше нет такого сосредоточения в одном месте
подобных производств. Только на Сибирском химкомбинате (СХК)
была создана вся цепочка, позволяющая делать из сырья атомный
боезаряд. Ядерная "корона" реакторных структур символично
возвышается здесь над городскими кварталами.
- Как вы сами оцениваете опасность, исходящую от СХК? -
спрашиваю напрямую главу Северска Н. Кузьменко.
- Я там отработал большую часть жизни и знаю, что выполнено
очень многое, чтобы повысить безопасность и исключить
внештатные ситуации. Но вы сами помните... В девяносто
третьем году у нас, тогда еще в Томске-7, произошла авария с
радиоактивным выбросом... А уж если кто-то преднамеренно
что-то сделает... Вот поэтому мы и живем за колючей проволокой
и "просеиваем" людей еще на подступах.
Рожденные войной
Фактически закрытые города стали открывать еще лет десять
назад с... закрытия расположенных здесь предприятий. Хотя
начинать, наверное, нужно было с "открытия" людей.
До этого они работали на оборону в полной безвестности.
Хотя с помощью результатов их труда в ядерной и космической
сферах страна вышла в сверхдержавы. А когда появилась
первая возможность рассказать о них, навешали со злорадством
таких ярлыков, что почувствовали они себя не героями, а
изгоями.
Жители закрытых городов готовы были платить свои деньги за
содержание охраны, лишь бы оставаться после перестройки за
колючей проволокой. Таким образом они надеялись оградить
свою атмосферу от внешнего вторжения. Но оказалось, что их
анкетная "безгрешность" не являлась гарантом
сознательности. Все внутренние пороки тут же вышли на поверхность, как
только демократия внесла режимные послабления и появилась
безработица. Преступность, например, которой здесь почти
не было, увеличилась сразу в пять-шесть раз.
Что осталось хорошего? Сами города. Они - удивительно
чистые, ухоженные, радующие глаз. Сохранилась во многом и
особая атмосфера человеческих отношений, когда могут без всяких
справок, под честное слово, продать вам на рынке дорогой
товар в кредит. Здесь по-прежнему на высоком уровне
медицина, социальная защита и образование. В местных
администрациях "стонут" от доморощенных победителей престижных
конкурсов и соревнований, которые привозят награды со всех
концов страны. Глава Железногорска А. Катаргин говорит, что
нужно, видимо, снижать уровень обучения в школах: "Расходуем
на это четверть бюджета, а получается, что готовим кадры
не для себя, а для всей страны. Молодежь уезжает". Спорт
тоже на высоте. Предостаточно своих чемпионов страны,
Европы, мира и даже Олимпийских игр.
Но главное - в закрытых городах сохранились сильнейшие
специалисты, умеющие работать с высокими технологиями.
Особенно этим отличается Железногорск, где кроме огромной
когорты ядерщиков работают еще и несколько тысяч
высококлассных космических инженеров и конструкторов, чьими усилиями
создано две трети всех наших спутников. Здесь же
обосновались и специалисты по двигателям баллистических ракет.
Только вот большинство работающих на этих предприятиях
настоящим делом сейчас не заняты. Страной не востребованы.
Американский Ок-Ридж, открытый уже несколько десятилетий,
сегодня зазывает туристов посмотреть город, "рожденный
войной, живущий для мира и возрастающий через науку". Там
гордятся, что стали "Меккой для технологических новшеств - от
генетики до робототехники".
- Ок-Ридж? - уточняет глава закрытого Зеленогорска В.
Казаченко. - Был я в Америке, интересовался. Только чтобы его
открыть, обеспечить работой население и создать
высокотехнологичные конкурентоспособные производства, американцам
пришлось затратить около 20 миллиардов долларов...
- Но наши города не могут оставаться вечно закрытыми.
Понятно, что опасные предприятия должны иметь надежную охрану,
а вот зачем все население держать за колючей проволокой?
- Конечно, открывать их все равно придется. Но сегодня есть
только "Закон о ЗАТО", регламентирующий нашу жизнь в
условиях закрытости. А закона об открытии вообще нет. И если
это произойдет сейчас, то по существующим нормам людей
будут поддерживать выплатой зарплаты в течение шести месяцев.
А дальше?
Свежий пример. Начали открывать поселок Кедровый под
Красноярском, где снята с боевого дежурства ракетная дивизия.
Теперь там самый высокий уровень безработицы в крае. И
законом никак не отрегулирован механизм дальнейшего обеспечения
судьбы нескольких тысяч кедровцев и остающегося
соцкультбыта...
Стратегия мечты
Все главы закрытых сибирских городов обращали мое внимание
на одну особенность - ядерные предприятия сегодня уже не
являются градообразующими. В общей сумме налогов,
поступающих в бюджет, их часть не главенствующая. Почти все жилье и
соцкультбыт также находятся на содержании
муниципалитетов. А между тем закрытые города до сих пор "прикреплены" к
Минатому. С профильными предприятиями все понятно, но
почему города?
Известно, что ведомственная принадлежность диктует особые
условия существования, иногда даже в ущерб здравому смыслу,
но всегда в своих интересах.
Наверное, и вопрос со строительством ТЭЦ давным-давно был
бы решен в закрытых городах, если бы не интересы Минатома.
Потому что как только заглушат реакторы, он сразу лишается
здесь и всей атомной энергетики, а альтернативные
источники на угле проходят, как известно, по другому ведомству.
Показателен и прошлогодний пример по Северску, когда
Минатом неожиданно изменил правила игры, и прибыль СХК в размере
миллиарда 700 миллионов рублей осталась в Москве. Бюджет
закрытого города получил такую пробоину, что и сегодня это
аукается двухмесячной задержкой по зарплате. А во время
моего пребывания в Северске новый генеральный директор СХК
В. Шидловский в первом публичном общении с горожанами
сделал шокирующее заявление: "Жители должны знать, что
состояние предприятия - предбанкротное. Мы имеем долги на два с
половиной миллиарда рублей, и сейчас нам нужно выбираться
из ямы".
И это ситуация в закрытом городе, который защищен шестью
рядами колючей проволоки от возможных террористов! Если
летчиков не допускают к полету при повышенном давлении, все
понимают почему. Но если у всего города, работающего на
опаснейшем ядерном производстве, начинается аритмия... В чем
тогда смысл этой закрытости и государственной
ответственности за безопасность? И пенять здесь не на кого: ядерные
предприятия находятся в федеральной собственности.
- Несмотря на всю нашу специфику, сегодня нет структуры,
которая бы представляла интересы закрытых городов в
Правительстве, - говорит глава Северска Н. Кузьменко.
- А ассоциация закрытых городов?
- Это общественная организация при Минатоме. А нужен
координатор всех правительственных органов по отношению к
закрытым городам. Он был до распада Союза. Существовали и
специальные отделы при министерствах. Ведь наша особенность в
том, что мы напрямую защищаем свои бюджеты в Минфине. Бегаем
там как мальчишки. Часами выстаиваем у дверей. Процедура
унизительная. А в остальном каждый из нас как бы сам по
себе.
Сегодня в отношении закрытых городов проводится очень
приземленная политика, сводящаяся к поддержанию их
жизнедеятельности. Эта государственная поддержка существенна, но не
настолько, чтобы давать основу для развития. Как бы никто не
замечает готовой огранки городов для реализации самых
передовых научно-технических проектов. А для старта здесь
есть и сверхразвитая инфраструктура, и подготовленные кадры.
Есть и прекрасный опыт использования этих возможностей.
Зеленогорск сегодня самый благополучный из сибирских ЗАТО.
По экономическим результатам - это сверхсамодостаточный
город. Кстати, без реакторов и сопутствующих "минатомовских"
проблем. Здесь расположено мало кому известное из-за
своей закрытости мощнейшее разделительное урановое
производство, которое выдает продукцию мирового качества. "Нашенские"
сверхдорогие и сверхчистые изотопы Электрохимического
завода поставляются в самые развитые страны. Контракты
расписаны на несколько лет вперед.
Когда в девяностых годах ЭХЗ остался без оборонного заказа,
стали дополнительно осваивать и чисто гражданскую
продукцию. И сегодня аудио- и видеокассеты "ЕСР" (аббревиатура
названия завода по-английски) уходят со склада без задержек.
Доля предприятия на мировом рынке в этой сфере - 3-5
процентов. Кассеты стали закупаться даже японцами.
Начали собирать по лицензии телевизоры, и известнейшая на
весь мир фирма оставила им для использования свою торговую
марку. На международном языке такой факт - высшее
признание кадровой квалифицированности. Причем эти "иностранные"
телевизоры россияне покупают уже несколько лет, зачастую не
догадываясь об их истинном происхождении.
Однако все закрытые города медленно, но верно через систему
налогообложения постепенно опускаются до обыденного
уровня серости. Стимулов развития у них нет. Как нет у
государства и стратегии в отношении ЗАТО. Поэтому о судьбе того же
Ок-Риджа им остается только мечтать. И если так будет
продолжаться и дальше, они постепенно потеряют всю свою
уникальность.
Графит, как известно, при определенных условиях
превращается в алмаз... Но возможен и обратный процесс, когда
драгоценный бриллиант вновь становится черным порошком, годным
только для карандашных грифелей.
Сегодня закрытые города получают основные деньги за
переработку обогащенного оружейного урана в низкообогащенный. То,
что по крупицам они создавали десятилетиями, теперь
постепенно превращается в атомные "карандаши", которые
поставляются в США по взаимному соглашению.
Ровно через десять лет этот процесс завершится, а с ним и
получение Россией более десяти миллиардов долларов. Другой
возможности избавиться от ведомственного подхода, а затем
и от колючей проволоки не предвидится. И неважно, как
будут называться нынешние закрытые города: наукоградами,
технополисами... Важно, чтобы их бесценный опыт выведения
страны в сверхдержавы имел продолжение.
Один раз они уже это сделали.
Олег Нехаев
"РОССИЙСКАЯ ГАЗЕТА"
НОВОСИБИРСК
Кстати
Три дня на горно-химическом комбинате в Железногорске
работала комиссия Минатома. С участием представителей местных
органов власти рассмотрены проблемы обращения с
отработанным ядерным топливом (ОЯТ), перспективы создания здесь
производства полупроводникового кремния, а также ход работ по
замещению подлежащего остановке реактора АДЭ-2
альтернативным источником теплоснабжения для города.
(Соб. инф.)
|
