|
Исповедь смертника о Басаеве, Масхадове и Березовском
Откровения бывшего чеченского полевого командира-камикадзе Адама БИБУЛАТОВА
Наша встреча была неожиданной. Бибулатов - фигура в Чечне
не одиозная, но и небезызвестная. Нам не доводилось
встречаться лично ранее, но сходство с многочисленными
фотографиями не оставляло сомнений - это был он. Пират - такую
кличку он получил давно, поскольку без одного глаза с
разбойничьего вида бородой действительно походил на флибустьера. Но
увидеть его в московском метро, спокойно ожидающего
поезда, казалось из разряда нереального.
О нем мне доводилось слышать многое, причем как хорошего,
так и плохого, но он был живым свидетелем всех событий,
которые происходили в Чечне все эти годы и этим был
интересен.
Мы беседовали долго. Вокруг сновали беспечные москвичи,
возвращавшиеся с работы, которые даже не догадывались, что
рядом с ними сидит бывший чеченский смертник, который при
желании мог бы взорвать эту станцию метро, да и не только
ее. Вместо этого он, как мне показалось, старался выговорить
все, что у него накипело на душе.
- Адам, ты разве не в федеральном розыске?
- Меня недавно выпустили из Лефортово. Держали долго, но в
конце концов разобрались, что на мне крови нет и во вторую
чеченскую кампанию я вообще участия не принимал. Что же
касается первой войны, то все тогдашние боевики были
амнистированы еще в 1996 году по Хасавюртовским соглашениям.
- Так вот просто взяли и отпустили? Не били, не пытались
завербовать?
- Я бы сам не поверил, если бы кто-то рассказал, но в
Лефортове со мной обходились по-человечески. Вот в Ингушетии,
где меня задержали в декабре 2001 года, там чуть не убили.
- За что? Насколько мне известно, ты в последнее время был
высокопоставленным чиновником и входил в
межправительственную комиссию по обмену военнопленными.
- Да, но меня "сдали" свои. А им было известно, что в
первую чеченскую кампанию я находился под командованием Шамиля
Басаева и командовал батальоном смертников. После
хасавюртовских соглашений я одно время работал заместителем
министра таможенной службы, а потом вошел в комиссию по обмену
военнопленными.
- Твой батальон смертников был по типу палестинских
подразделений "ХАМАСа" или мучеников Аль Аксы?
- Нет. Это заблуждение, что арабские наемники оказывали
тогда сильное влияние. Первую кампанию выиграли в основном
чеченские ополченцы. А наш батальон был организован, чтобы
поднять пошатнувшийся авторитет Шамиля, когда в середине
девяностых сдали Грозный и в Аргуне убили полевого командира
Умалта Дашаева.
Шамиль Басаев тогда командовал центральным фронтом, и ему
подчинялись около девятисот человек. После поражений в
Грозном Басаев и задумал поход в Буденновск. Точнее, поход
должен был состояться в Минеральные Воды в аэропорт, но
что-то у них не получилось. В любом случае Басаев договорился с
полевым командиром Алавди, и даже не до конца удавшаяся
операция в Буденновске резко подняла его авторитет.
- Значит, все рассказы о помощи арабских эмиссаров неправда?
- Не совсем так. Просто в первую кампанию деньги из-за
рубежа не оказывали такого влияния на ход боевых действий.
Однако я знаю, что даже тогда в Чечне работали представители
едва ли не всех разведок мира и пытались делать свою игру.
- Какие именно и под каким прикрытием они работали?
- В основном они приезжали в Чечню как иностранные
корреспонденты, а потом оказывались с нами в одном строю. С нами
воевали американцы, англичане и даже китайцы. Много
разведчиков было в составе многочисленных благотворительных и
правозащитных организаций. Например, много шпионов приезжало
под крышей организации "Врачи без границ".
Это потом, много позже, заговорили о Хаттабе благодаря
арабским деньгам, которые он распределял. А в первую чеченскую
кампанию никто его и не знал. После 1996 года Хаттаб
наладил устойчивый канал финансирования из-за рубежа,
организовал лагеря по подготовке ваххабитов в Урус-Мартане и
Сержень-Юрте, где преподавали агенты ближневосточных спецслужб.
Готовили агентов и вербовали шпионов из числа чеченцев и
под видом исламского обучения в медресе Пакистана и
Афганистана.
- Куда же смотрели спецслужбы России?
- А их тогда просто не было в Чечне, российские демократы в
те годы практически похоронили собственные спецслужбы.
Поэтому иностранные разведчики так вольготно себя и
чувствовали в республике. В принципе, если бы у нас было больше
организованности, то мы могли бы сильнее противостоять
федеральным силам. Тем более что среди федералов было много
предательства.
- В чем проявилась слабость вашего сопротивления?
- Чеченцы перегрызлись между собой. Когда в 1996-м мы зашли
в Грозный, то в течение 10 дней мародеры разграбили
практически все, что Москва поставила в республику для ее
восстановления. Что тогда творилось, страшно даже описать.
Никто о народе даже не вспоминал. Все прекрасные
патриотические лозунги были забыты. Чеченцы воровали даже друг у друга
то, что было украдено у России. Практически все чиновники
в правительстве Завгаева, чтобы их не убили, платили откуп
боевикам. А сколько тогда разворовывалось бюджетных
денег?
- Именно тогда начался бизнес на торговле людьми?
- Нет. Тогда людей воровали, но их без денег обменивали на
пленных боевиков. Выкупы за пленных и бизнес на этом
начались после Хасавюртовских соглашений. Причем основная
"заслуга" в становлении этого бизнеса принадлежит Березовскому.
- Ты уверен?
- Конечно. Я лично хорошо знал Бориса Абрамовича, поскольку
с чеченской стороны осуществлял обмен военнопленными. По
первому слову Березовского из мест заключения освобождали
не только боевиков, но и любых преступников. Был огромный
финансовый фонд, чтобы платить выкупы.
- Ты можешь привести хоть один конкретный факт, за кого был
заплачен выкуп?
- Березовский заплатил 2,8 миллиона долларов за известного
похищенного человека. При этом он не забыл ни себя, ни
похищенного.
- Что значит "ни похищенного", ты что, хочешь сказать, что
они были в сговоре?
- Я бы не хотел так говорить, но о его, так сказать,
неформальных связях с Асланбеком-большим известно многим в
Чечне. Я знаю точно, что с денег, заплаченных за его выкуп, ему
кое-что перепало.
- Но зачем это было нужно Березовскому, ведь денег у него
было предостаточно?
- Честно говоря, для него это было не столько бизнесом,
сколько политической игрой. Он любил, чтобы ему все
подчинялись, а для этого нужно было много власти. Обмен заложниками
давал ему огромные политические дивиденды, освобождение
почти каждого заложника широко рекламировалось, он выступал
в роли единственного реального спасителя. Та политика,
которую он проводил на Северном Кавказе, должна была
способствовать только тому, чтобы поднять его собственный
авторитет.
- Сейчас пропагандистские силы боевиков распространяют
информацию, будто нападения на Дагестан в 1999 году как
такового и не было, якобы лишь полсотни чеченских моджахедов
пришли на помощь "дагестанским повстанцам", борцам за
независимость Дагестана.
- Маленькая доля правды в этом есть. Она в том, что
чеченские ваххабиты и впрямь действовали не в одиночку. Когда
они пришли в Ботлих, Карамахи и Чабанмахи, их уже ждали
дагестанские ваххабиты. Все это было спланировано заранее, и я
не верю, что российские власти не знали об этой
готовящейся акции. О вторжении в Дагестан догадывались многие в
Чечне. Незадолго до вторжения Басаев и мне предлагал собрать
людей и пойти организовывать в Дагестане мусульманское
государство, но я отказался.
- Мог ли знать Березовский о готовящемся вторжении?
- Я скажу то, что знаю определенно. Незадолго до августа
1999 года во Франции состоялась встреча трех человек. Одним
из этих людей был Басаев, другим - Березовский.
- Знал ли Масхадов, что Басаев с Хаттабом планируют поход
на Дагестан?
- Если не знал, то разве что точных сроков. Дело в том, что
в девяносто восьмом году в Гудермесе произошел
вооруженный конфликт между силами Басаева и Сулима Ямадаева.
Чеченские ополченцы выступили против возрастающей угрозы
ваххабизма. Через некоторое время это противостояние уладил
Масхадов, фактически поддержав Басаева. Мне кажется, что именно
с этого момента ваххабизм больше не встречал никакого
сопротивления в Чечне.
- Как вы думаете, почему Масхадов поддержал ваххабитов?
- По-моему, его в основном запугали. Плюс купили. Ведь
сначала у Масхадова были очень плохие отношения с Басаевым, а
потом, особенно после поддержки Масхадовым ваххабитов в
Гудермесе, они резко улучшились. И даже после похода в
Дагестан мелкие полевые командиры готовы были объединиться,
встать на границе Чечни и Дагестана и не пускать ваххабитов
назад в Чечню. Но Масхадов фактически запретил это делать.
- Может, не стоит обвинять в этом только Масхадова? Вы же
не можете знать всех тонкостей большой политики...
- Я думаю, здесь не надо усложнять. Ваххабиты во главе с
Басаевым и Хаттабом запугали не только Масхадова, но и
многих в России.
Я больше чем уверен, что вся история взаимоотношений России
и Чечни последнего десятилетия была тесно связана с
предательством и политическими интригами. Мое глубокое
убеждение, что вся авантюра с вторжением ваххабитов в Дагестан
была не только хорошо известна некоторым российским и
чеченским политикам, но и ее предполагалось использовать, чтобы
объявить в России чрезвычайное положение и оставить у
власти Бориса Ельцина. Но Борис Николаевич, к счастью, оказался
выше этих интриг.
Фото из личного архива
Адама БИБУЛАТОВА.
|
