|
Бесприютная Любовь
Впервые на Ставрополье решением суда прекращена деятельность приемной семьи, просуществовавшей двенадцать лет
Сотруднице органа опеки Арзгирского района Ольге
Затоковенко, а потом и в РОВД пожаловалась на своих родителей,
Валентину и Алексея Чеботаревых, их приемная дочь -
тринадцатилетняя Любовь. Она говорила, дома ее бьют, родители детей
обзывают, будят в пять утра, чтобы они пасли овец и коз, в
то время как родные дети и мама еще сладко спят. "Мама
меня не любит, отдайте меня в приют", - твердила девчушка.
В приемную семью Люба попала с двумя родными сестрами:
Ириной, которой сейчас 15 лет, и Марией. Последняя не раз
убегала из дома, пока в 1997 году, в 17 лет, не исчезла из
дома навсегда. В том же году убегала Оксана Сидоренко.
Изрядно поскитавшись, она вернулась в Родниковское на
сносях и вскоре родила дочку. Из роддома ее с ребенком привезли
к себе Чеботаревы. Но снова начались ссоры, и Оксана с
младенцем ушла жить "на квартиру". А вскоре от Чеботаревых к
Оксане ушла жить ее родная сестра, 20-летняя Люда
Сидоренко.
Расследованием фактов жестокого обращения с приемными
детьми занимались и милиция, и прокуратура. Но уголовное дело,
не дойдя до суда, рассыпалось "в связи с недоказанностью".
Более того, и Люба, и Оксана от своих показаний против
родителей вдруг наотрез отказались. Почему? Позже Оксана,
пряча глаза, скажет, что "просто пожалела мать".
Но и прокуратура, и районная администрация убеждены: нет
дыма без огня - детям в приемной семье плохо. Так появился
иск в суд: "Считая, что в приемной семье возникли
неблагоприятные условия для содержания, воспитания и образования
приемных детей, прокуратура просит арзгирский районный суд
досрочно расторгнуть договор между Чеботаревыми и органом
опеки и попечительства Арзгирского района".
Суд иск удовлетворил. Но Чеботаревы, как говорят, намерены
бороться за свой семейный дом "во всех инстанциях".
...В Родниковское к Чеботаревым я приехала с главным
специалистом минобразования Ставропольского края Надеждой
Палиевой. Предупрежденные заранее, Чеботаревы явно подготовились
к визиту: двор чисто выметен, комнаты в доме и в жилой
пристройке тщательно прибраны, постели заправлены в
хрустящее проглаженное белье, а дети наряжены как на праздник...
Среди них и Люба. Пробыв в приюте месяц, девочка
запросилась домой к Чеботаревым. С ними теперь она как шелковая. И
всем твердит: хочет жить только у приемных родителей, что
говорила о них - это неправда.
Разговор с Алексеем и Валентиной у нас проходит в кухне,
обеденный стол там уставлен явно не ежедневными разносолами.
Чеботаревы напряжены, в состоянии обороны. "Ну, бывает,
шлепаю детей по заднице, а кто из родителей этого не
делает, если есть за что,- вскидывается Валентина, едва
напоминаю о жалобах детей. - А как, скажите, на Оксану не
ругаться, если заявляется с младенцем домой под ночь, а он в
коляске весь мокрый и голодный. Она вот не рассказывает, как я
ей ноги парила в тазике да лечила от нарывов..." - голос
Валентины дрожит от обиды.
Но все-таки: почему их воспитанники бегут?! Из семи
приемных детей четверо ударялись в бега. (К слову, уходила из
дома после скандалов и родная дочь Татьяна.) Глава приемной
семьи, 49-летний колхозный шофер Алексей Иванович, резко
парирует мой вопрос: "А в других семьях, с родными
родителями, дети разве не убегают или не ссорятся?! Наши приемные
дети и от собственных родителей убегали. Вы ж их
психику-генетику тоже учитывайте, тем более что Люба не вполне
здорова".
Психика девочки и впрямь нуждается в серьезной коррекции: у
нее серьезные невротические расстройства, которыми ее
"одарили" родители-алкоголики, лишенные родительских прав.
Ставропольские психиатры-эксперты, под наблюдением которых
она находится, характеризуют особенности ее личности и
характера так: "Бессознательный страх ребенка быть опять
отвергнутой, брошенной родителями породил и будет порождать у
девочки потребность любой ценой быть в центре внимания
матери, ревность к другому человеку, претендующему на любовь
матери. При этом ребенок эгоистичен и может быть
безжалостным к окружающим. Без надлежащей педагогической,
психологической и психиатрической коррекции поведения ребенка
возможны рецидивы конфликтов, борьба за мать может привести к
более изощренным и тяжелым формам..." Мне представляется,
специалисты по человеческой душе попали в самую точку. Всей
своей исстрадавшейся душой этот ребенок, преданный при
рождении, жаждет лишь одного - нежности, ласки и любви только
МАМЫ.
Увы, простецким по жизни приемным родителям вряд ли понятны
подобные психологические тонкости. Они действуют по
калькам непритязательного воспитания их собственными
родителями, которые в детстве их тоже лупили. Однако они выросли и
стали, считают Валентина с Алексеем, не хуже сельчан, а в
чем-то и лучше: не пьют, не курят, меж собой живут ладно и
детей любят. По-своему, но любят. Не поэтому ли в итоге
отказались от показаний против родителей Люба и Оксана? В
последний момент "пожалели мать".
Кроме детей, самих Чеботаревых по сути и жалеть-то некому.
Мало сочувствия и понимания, зато критики и подозрений
хоть отбавляй. Деньги от государства и спонсоров нищим
селянам кажутся баснословными. И многим трудно одолеть зависть,
хотя знают: наше государство задерживает и обесценивает не
только зарплату и пенсии. Например, долг государства по
детским пособиям за 1996-1998 гг. приемной семье
Чеботаревых составил 65 000 рублей. И вот уже два года (даже после
решения суда) краевой минфин бессовестно зажимает эти
сиротские деньги.
Но вот контраст: именно в это "финансово трудное время"
супруги Валентина и Алексей усыновляют (да еще с большим
трудом - через суд) двухмесячного цыганенка Кирилла,
подброшенного матерью в приют из-за букета патологических уродств:
волчьей пасти, заячьей губы, отсутствия по пальчику на
руках и ногах. "Люблю я малышей, просто обожаю, - берет
Валентина из кроватки на руки заспанного ребенка. -
Мать-цыганка отыскала нас и недавно приезжала на сына посмотреть. А
мы Кирюше операции сделали - смотрите, какой красавец
стал", - целует она льнущего к ней трехлетнего малыша.
"Ну а вы б лично усыновили такого ребенка, взяли б стольких
приемных детей в расчете на деньги государства и
спонсоров?" - задаю я лакмусовый вопрос обличителям "алчности"
Чеботаревых. Пожимают плечами, прячут глаза. А если такая
ноша для большинства душевно непосильна, так чему завидуем,
почто судачим и считаем деньги в чужом кармане?
Директор одного из лучших детских домов края Ольга Шарова
убеждена: вопреки благим намерениям суда чеботаревские дети
все равно сбегут к приемным родителям. Потому что самый
лучший детдом не заменит ребенку семьи, даже далеко не
идеальной. Ей не раз приходилось видеть, как нарядно одетые,
сытенькие малыши отчаянно бросаются к своей опухшей от
запоев "родительнице", появившейся его "проведать".
С тяжелым сердцем осмысляет возможные последствия опытный
специалист Надежда Палиева, с которой мы возвращаемся
поздно ночью из Родниковского. С решением суда лично она
согласна. Но, проработав в тонкой сфере защиты детства много
лет, слава Богу, не обрела начальственной безапелляционности:
"Приемным детям в семье Чеботаревых не слишком уютно, но
будет ли им лучше в детском доме?"
Честно признаюсь: впервые в журналистском расследовании я
не в состоянии дать однозначный вывод, какая сторона права
в этой истории. Не могу с убежденностью сказать, где будет
лучше Любе и ее сестрам. То ли в детском доме, с его
чистыми постелями, игрушками и четырехразовым питанием, или у
Чеботаревых с их жестковатым воспитанием, со скудным меню
из одних щей и картошки?!
Еще сильнее мои сомнения усилил рассказ помощника прокурора
Светланы Ратко. Чтобы убедиться в правдивости показаний
Любы и Оксаны, она пригласила на беседу Сашу Чеботарева,
усыновленного в младенчестве Валентиной и Алексеем. Недавно
парень женился и переехал к избраннице в Арзгир. От
молодой жены Саша не скрывал, что жизнь у Чеботаревых была
нелегкой. Но дать эти показания в прокуратуре под подпись
категорически отказался, сказал тихо:
- Что б ни было, я все равно благодарен маме и папе за то,
что взяли меня из детдома, что в семье жил. Другие,
благополучные, нас таких к себе не берут, а значит, не им и
судить...
Людмила Бельдюгина,
собственный корресподент,
СТАВРОПОЛЬСКИЙ КРАЙ
|
