Чайник и шесть чашек

     В прошлый понедельник депутаты Государственной Думы пригласили меня в Охотный ряд, чтобы поздравить с юбилеем, а заодно устроить презентацию моей книги "Избранное". Михаил Задорнов тепло говорил о моем творчестве, а потом предоставил слово мне. Я рассказал парламентариям, что в конце 70-х годов мне довелось выступать в британской палате общин перед членами комитета по международным делам.
     Во время "холодной войны" большинство наших журналистов, а тем более дипломатов всячески уклонялись от публичных дискуссий. Куда спокойнее наблюдать, как на экране оппоненты атакуют твоего соотечественника, и назидательно рассуждать, что где-то можно было бы ответить удачнее.
     Но мой журналистский кураж побуждал меня идти на риск и принимать вызовы. Хотя я знал - если приглашают выступать по телевидению или держать речь перед ответственной аудиторией, значит, против меня припрятана какая-нибудь "дохлая кошка" вроде диссидента Щаранского или какого-нибудь чекиста, переметнувшегося на сторону Запада.
     Поэтому, когда я увидел под сводами Вестминстерского дворца три дюжины депутатов, первая мысль была о том, как разбить лед отчужденности и придать разговору человеческую тональность. Попросил разрешения начать с китайской притчи. Однажды единственная женщина, оказавшаяся среди собеседников Конфуция, спросила его:
     - Почему мир так несправедлив? Когда мужчина совершает супружескую неверность, его престиж в обществе растет. А если это же сделает женщина, ее все порицают.
     Конфуций взял чайник и стал молча разливать чай.
     - Почему же ты молчишь, учитель?
     - А я уже дал тебе ответ, причем наглядный. Из носика этого чайника я наполнил шесть чашек. Это нормально. Но можно ли из шести чайников лить чай в одну чашку? Это было бы противоестественно.
     Депутаты засмеялись, а я продолжал аналогию. Когда одного парламентария терзают вопросами три дюжины журналистов, это обычное дело. Но если три дюжины депутатов возьмут под перекрестный огонь одного-единственного газетчика, это будет негуманно...
     Атмосфера разрядилась, я начал отвечать на вопросы. А потом сказал: наш поединок проходит в неравных условиях - вы все верхом, а я пеший. Вы говорите на родном языке, а я скован своими лингвистическими возможностями, вынужден рассуждать примитивнее, чем мог бы. Может быть, справедливее будет полемизировать на китайском или хотя бы на немецком.
     Я, конечно, блефовал. Но правильно сделал ставку, во-первых, на неведение англичанами любых языков, кроме своего собственного, а во-вторых, на их приверженность спортивной этике. Хлынула волна комплиментов по поводу моего лондонского произношения, и разговор завершился на дружеской ноте. Так что Конфуций помог - и, разумеется, английское чувство юмора.
     Ну а в Государственной Думе каверзных вопросов не было. Спросили только, не собираюсь ли я писать какую-то новую книгу? Ответил, что как раз положил этому начало 17 ноября, в день своего юбилея. Теперь каждую субботу на последней странице "Российской газеты" должна появляться рубрика: "В субботу с Всеволодом Овчинниковым". Это будет свободный поток воспоминаний - забавные страницы моей журналистской биографии, без какой-либо хронологической или географической классификации. Rambler's Top100 ServiceRambler - Top100