Постсоветское пространство - арена войны учебников историй. Исторические победы и ошибки определяют будущее народов и их культур. Особенно напряженные отношения - на "фронте" Россия -Прибалтийские страны. Доктор исторических наук Юлия Кантор, автор недавно вышедшей книги "Прибалтика: война без правил (1939-1945)" объясняет "РГ", почему это так.
- Сегодня в учебниках истории ведется война за правду. История становится козырем в современной политике, историческая несправедливость может стать основой требований финансовых аннексий, за исторические грехи надо платить. Как эта ситуация сказывается на исторической правде как таковой?
Юлия Кантор: Войны за историю начались с тех пор как отменили "Краткий курс истории ВКПб" и советское единообразие в подходах. Но в советское-то время история как раз и фальсифицировалась. Многие факты глухо замалчивались, а к написанию учебников были допущены только хорошо проверенные историки. О полноте исторической правды не могло быть и речи. И это мы расхлебываем до сих пор.
Многие современные политические события обусловлены историей России и Прибалтики в военное и предвоенное время. Сегодняшняя ситуация с русским языком в Латвии, статус которого будет обсуждаться на референдуме 18 февраля, тоже эхо того времени. Я, кстати, далека от мысли, что в Латвии все хорошо с правами человека. Отнюдь! Нельзя переваливать на сегодняшнее поколение грехи предыдущих. Нужно знать правду, но обвинять тех, кто живет сегодня, в бедах предыдущих времен не корректно.
Я не верю, что в войнах за историю торжествует истина. Они всегда связаны с политикой: кто владеет прошлым, тот владеет будущим. Поэтому чем больше будет опубликовано исторических документов, чем больше пройдет профессиональных неполитизированных дискуссий, тем лучше.
Немало спекуляций на теме войны и сталинского времени и у нас. С одной стороны было много достижений, с другой - какой страшной, и может быть, неоправданной ценой они обретены, с третьей - допустимо ли все, что было в нашей истории, априори красить "черным" цветом? Я думаю, нужно рассматривать все в комплексе, нам нужна спокойная нормальная работа историков, открытые архивы, а не спецдопуски для хорошо проверенных людей.
- Вы пишете, что в истории Прибалтики накануне и во время войны полно "белых пятен". Хотя суть происходящих событий, вроде бы ясна. Какие-то представления прочно утвердились в общественном мнении, хотя и разные в разных странах. Оценки появились раньше тщательного анализа фактов и событий?
Юлия Кантор: Да, у нас в массовом сознании закреплено, что мы Прибалтику освободили от нацистов, а присоединение Прибалтики к Советскому Союзу было фактически добровольным, но это, конечно, не так. У них - что Прибалтика была оккупирована, что тоже неправда.
Я недаром рассматриваю прибалтийскую ситуацию, начиная не с 1941 года, как это принято в отечественной историографии, но с 1939-го. Хотя в это время на территории Литвы, Латвии и Эстонии не было никаких военных действий, Прибалтика по сути оказалась втянутой в орбиту Второй мировой войны после пакта Молотова - Риббентропа. По секретным соглашениям этого пакта Прибалтика вошла в сферу интересов СССР. До сих пор практически неизученной остается тема, каким образом происходило присоединение Прибалтики: во сколько этапов? Какие договоры заключались? Насколько добровольно прибалтийские лидеры соглашались с вызовами из Москвы? Это большое "белое пятно" мутновато, потому что его эксплуатируют политики с обеих сторон. В Балтии некоторые из них считают происшедшее оккупацией. Я принципиально - подчеркиваю это - не считаю этот термин правильным. Равно как и не считаю, что Прибалтика была присоединена добровольно.
Есть и другие спекуляции на истории. Сегодня в Прибалтике принято говорить, что массовые репрессии 1940 года были геноцидом против литовцев, латышей и эстонцев. Ничего подобного! Нормальные историки и у нас, и у них понимают, что сталинский террор имел интернациональный характер, репрессии проводились по сословному и имущественному принципу, по принадлежности к "контрреволюционным" организациям (на самом деле - партиям антикоммунистического толка). Но эти массовые репрессии, так концентрированно (даже по советским масштабам) происшедшие после присоединения Прибалтики в течение менее чем года, конечно, настроили значительную часть прибалтийского населения так, что начавшаяся война между СССР и Германией воспринималась как возможность некого облегчения ситуации или даже освобождения. Несмотря на то, что в Прибалтике всегда традиционно ненавидели немцев из-за их 700-летнего владычества.
- История судебного преследования и защиты партизана Василия Кононовова показывает, что от интерпретации большой истории зависят не только политика и экономические интересы, но и судьбы людей.
Юлия Кантор: История судов с Кононовым также говорит политических подоплеках дела. Она в высшей степени неприятна, потому что здесь обнаруживается непереходимый стык мировоззрений. Для значительной части прибалтийского населения люди жестоким образом боровшиеся с нацизмом (а партизанские отряды боролись с ним именно так) - это преступники, терзавшие мирное население. А для нас он все равно останется советским партизаном и борцом против нацизма. И в этот зазор мировоззрений ничего рационального не вставить. Эти страницы истории еще долго будут будоражить нас. Особенно на фоне открытых шествий людей, в нацистской форме воевавших в батальонах Прибалтийских СС. О каком соблюдении прав человека и сохранении исторической правды тут говорить?!
- Что было самым интересным для вас в этом исследовании?
Юлия Кантор: Мне хотелось понять поведение местного населения во время оккупации - кто, как, где и чем занимался. Я не хотела ни обвинять, ни оправдывать, только разобраться в ситуации. Откуда в Прибалтике возник такой до сих пор живучий и политически эксплуатируемый миф о людях, боровшихся - на стороне нацистов - за независимость своих стран? Насколько мальчики 18-20 лет тогда в это верили? Ведь уже в 1942-43 годах было очевидно, (и об этом говорят немецкие документы - единственная в мире полная коллекция бумаг оперативного штаба рейхсляйтера Розенберга, министра оккупированных восточных территорий, сохранилась в Риге в Латвийском государственном историческом архиве, немцы не успели ее вывезти при отступлении в 1944-м), что никакой независимости не будет, не будет даже протектората. А народы, отнесенные к категории "неперспективных" (это я цитирую нацистские документы) будут либо ассимилированы, либо уничтожены. Это уже всем было ясно. И либо сами жители Прибалтики откровенно эксплуатировали незнание своих соотечественников и их желание бороться за независимость в своих целях, обманывая людей и заставляя их быть пушечным мясом для отступающего вермахта в 1943-м, либо это было заблуждение, которое теперь, после восстановления независимости Прибалтики, представляется как искренняя борьба за независимость. Коллаборационизм - это позорное пятно для Прибалтики. Может, поэтому он и трансформируется в представление борьбы за независимость.
Как военного историка меня также интересовал вопрос, насколько присоединение Прибалтики помогло Советскому Союзу в 1941 году, удалось ли разместить дополнительные военные базы и морские части на ее островах и побережье. И вот по никогда у нас не публиковавшимся и не упоминавшимся документам Российского государственного военно-морского архива выяснилось, что к 1941 году мы практически ничего не успели. И не из-за внутреннего саботажа Прибалтики, который тоже, конечно, был, но существенного влияния не оказал, а из-за собственной безалаберности. Все, что мы собирались делать на островах по обустройству наших баз, было перенесено на 1942, а то и на 1943 годы.
Вас легко пускали в архивы?
Юлия Кантор: Ни в одном из прибалтийских архивов не было препятствий и отказов доступа к документам.