Смотреть фоторепортаж Виктории Виатрис

Книги, созданные Пабло Пикассо и Хоаном Миро, Сальвадором Дали и Хуаном Грисом, Антони Тапьесом и Антони Клаве, можно увидеть на выставке в Отделе личных коллекций ГМИИ им.А.С.Пушкина. Свою "испанскую коллекцию" в таком объеме впервые показывают публике коллекционеры "книги художника" Борис Фридман и Георгий Генс. 

Что такое "книга художника" можно долго объяснять, но лучше хотя бы один раз увидеть. Например, завораживающее пространство страниц, на которых строки Adonides Жака Превера встречаются с полетом линий, пятен, росчерков Хоана Миро, рельефное тиснение - с литографией... Миро работал над этой книгой 15 лет. Превер умер, не дожив месяца до ее выхода в 1975. Или, допустим, книжные развороты "Алисы в Стране чудес", созданные Сальвадором Дали. Здесь текст может извиваться, как хвостик мыши, а шрифт - стремительно уменьшаться, стремясь исчезнуть, как Чеширский кот. 

"Книга художника" не знает правил, она сама по себе - исключение из правил. По крайней мере - правил массового книгоиздания. Она стремится вернуть слову - визуальную яркость и плотность, тиражной книге - драгоценность и рукотворность средневекового манускрипта. Удивительно ли, что Сальвадор Дали обращается с рыцарским хроникам времен короля Артура ("В поисках Грааля"), а Пабло Пикассо делает офорты к "Книге о познании" Гильома де Во (1630), повествующей о путешествии европейца в Африке в XIV веке? Впрочем, "Книгу о познании", в издании уже XIX века, раскопал в книжных развалах Парижа Илья Зданевич (Ильязд). Ильязд был не только поэтом, но одним из самых увлеченных издателей "книг художника". Достаточно сказать, что Хоана Миро он убеждал чуть ли не 20 лет сделать книгу "Гротескная куртизанка" (1621) Адриана де Монлю. Он выступил инициатором издания книги, посвященной Нико Пиросмани и Полю Элюару (обе делал Пикассо). На выставке можно увидеть эти фантастические фолианты, где встречаются авторы XVII века и художественный авангард ХХ столетия, Африка и изумление европейцев перед ней, наивное искусство и изощренность искушенных мэтров...

Более того, экспозиция сделана так, что позволяет почувствовать страсти, которые рождали эти произведения. Рядом с книгой Пикассо, посвященной Полю Элюару (со стихами Люсьена Шелера), - французская газета 1958 года, где можно обнаружить тот же, что в книге, профиль Элюара в лавровом венке. Заставляющий вспомнить то ли Данте, то ли Вергилия, то ли обоих сразу. Но в газете почему-то глядящий в противоположную сторону... А рядом - разгневанное (и уже повторное) письмо Ильи Зданевича Луи Арагону, который был редактором этой самой газеты, с требованием уважать права издателя и опубликовать письмо на том же месте, где был портрет Элюара. Было ли третье письмо, история умалчивает, но публикации на первой полосе точно не было. Иначе бы она бы украсила этот "сюжет для небольшого рассказа".

Другая особенность выставки в том, что она дает возможность увидеть, как "книга художника" менялась на протяжении ХХ века. Подходя к графике Антони Таньеса, созданной в 1993 для "Римских элегий" Иосифа Бродского, можешь оценить не только рукописный текст на русском (это в немецком-то издании!), но и услышать голос самого поэта, читающего элегии на английском и русском. Оказывается, CD с записью чтения поэта был включен в издание вместе с брошюрой на немецком. Дело не только в том, что графика дополняется мультимедийной инсталляцией. Книга становится местом личной встречи с поэтом. Буквально. Как в тех же "Римских элегиях" написано, "чем незримей вещь, тем оно верней". Особенно, если незримое представляет "книга художника".