Какая инфляция ждет нас в этом году? Почему 70 процентов своих доходов россияне тратят только на еду? И какая должна быть средняя зарплата в стране, чтобы потребительский спрос избавился от "продовольственного давления", и мы могли позволить себе крупные покупки? На эти вопросы сегодня отвечают эксперты "РГ" - ведущий эксперт Центра развития Национального исследовательского университета Высшей школы экономики Максим Петроневич, председатель экспертного совета "Опора России", доктор экономических наук Никита Кричевский, генеральный директор компании "ФинЭкспертиза" Агван Микаелян, ведущий экономист Центра развития Валерий Миронов, аналитик фондового рынка Михаил Баляйкин.

Загадка инфляции

На этой неделе нас вконец запутали прогнозы по инфляции. Сначала Центр развития Национального исследовательского университета-Высшая школа экономики огорошили перспективой скорого роста цен в России. Потом не благая весть пришла из-за рубежа от Международного валютного фонда, дескать, российская инфляция лишь на время замедлила свой разбег.

Но пока она, действительно, притормозила. Росстат объявил, что четвертую неделю подряд цены прибавляют всего по 0,1 процента. А по прогнозам минэкономразвития и Центробанка инфляция в апреле не превысит 0,4 процента, тогда как в марте она была 0,6 процента, в феврале  - 0,8 процента.

РГ: Глава ЦБ Сергей Игнатьев ожидает летом нулевую инфляцию и даже минусовую. Какие условия должны для этого сложиться?

Петроневич: Отрицательная инфляция летом, на мой взгляд, событие неневозможное, но опять же оно не зависит от Центрального банка. А дефляция, которая раньше уже была в России летом связана, прежде всего, с тем, что идет сезонное удешевление плодоовощной продукции. Хотя соглашусь с Игнатьевым в том,  что цены в этом году на многие плодоовощные продукты сильно выросли, то есть это говорит о том, что дефляция летом вполне вероятна. Но нужно учитывать: на сколько летом рост цен упадет, на столько он поднимется зимой.

РГ: Ваш прогноз инфляции на этот год, долго ли продлится затишье? И что его нарушит?

Петроневич: В 7 процентов, уверен, не уложимся. По нашим самым оптимистичным прикидкам, с мая-июня инфляция понизится до рекордно низких величин, которые были характерны для российской экономики в начале 2010 года. Но даже с учетом всех благоприятных предпосылок мы выйдем на уровень в 7,5 процента. Однако я все равно закладываюсь на 8-9 процентов, потому что пока нет никаких предпосылок, что урожай будет лучше прошлого года. Так как погода опят творит очередные чудеса не только в России, но и в мире. Поэтому можно ожидать на продовольственном мировом рынке дисбаланс спроса и предложения. И спекулянты, хорошо чувствуя колебания на рынке, будут очень быстро разгонять цены вверх.

Миронов: Сейчас инфляция замедлилась. Так как последствия засухи уже прошли, да и пока сохранено административное давление на производителей топлива. Но мы зависим от мировых цен на продовольствие, которые могут вырасти. Так что инфляция, скорее всего, составит 8,5-9 процентов.

Кричевский: По моему мнению, о 8-9 процентах инфляции в этом году можно не говорить. Инфляция будет существенно выше.

Баляйкин: Скорее всего, инфляция составит 7-7,5 процента. Я не думаю, что будут меняться базовые процентные ставки Банка России. Запасы продовольствия у нас есть. И я не согласен с тем, что мы сильно зависим от мировых цен на продовольствие. Они могут поднять инфляцию только на 1-1,5 процента.

Справка "РГ"

По итогам года инфляция в России согласно официальному прогнозу минэкономразвития, составит 7-8 процентов. Однако в рабочем варианте нового прогноза верхняя планка понижена до 7,5 процента. ЦБ ожидает, инфляция не превысит 7 процентов. МВФ прогнозирует 9,5 процента.

Хлеб всему паровоз?

Аналитики Высшей школы экономики называют два фактора, которые сегодня влияют на российскую инфляцию. Первый - внутренний спрос на товары и услуги. Второй - мировые цены на продовольствие. Спрос сейчас в стагнации, а мировые цены пошли вниз. Отсюда снижение российской инфляции.

РГ: На ваш взгляд, что еще влияет на рост цен в России? Только эти два фактора? И насколько они первичны?

Петроневич: На инфляцию, конечно же, влияет много факторов. Но в настоящий момент есть два главных: это продовольственные цены, которые с начала года упали, но теперь начинают опять отрастать. И внутренний спрос, который,  действительно, стагнирует. И, может быть, по этой причине на инфляцию не сказался третий фактор, который, на мой взгляд, должен был оказать свое влияние. Это отчисления бизнеса в социальные фонды.

Они с этого года выросли в 1,5 раза - с 26 до 34 процентов. Но по итогам трех месяцев мы можем констатировать, что этот эффект так и не проявил себя в полной мере. То есть либо мы переоценивали его влияние, либо из-за того, что потребительский спрос не растет, производители были вынуждены перенести повышенную налоговую нагрузку не на цены, а в большей степени на собственную прибыль.

Похоже, что все-таки второе. Если мы посмотрим на статистику первых трех месяцев по инвестициям, то увидим, что их рост, который  вроде бы начался в третьем-четвертом квартале прошлого года, в итоге затих.

РГ: И все-таки, какие факторы еще дают толчок инфляции?

Петроневич: По важности, как я уже сказал, это продовольственные цены на мировом рынке и потребительский спрос внутри страны. На третье место я бы поставил изменение налогового бремени и цены на нефть, которые оказывают влияние на бензиновые цены. Но в целом, надо понимать, что роль играет как раз совокупность факторов. Например, доходы граждан, которое в настоящее время с учетом инфляции не растут. А именно они определяют внутренний спрос.

РГ: Есть устоявшееся мнение, что самое опасное - это инфляционные ожидания бизнеса. По мнению МВФ, они сейчас в России очень высокие. И это разгоняет инфляцию. Бизнес закладывает свои ожидания в цену товара. Это так? И насколько этот фактор сегодня критичен в России?

Петроневич: Инфляционные ожидания, конечно же, важная вещь для бизнеса. Но она опасна не из-за известной инфляции, а из-за неведения, какой она будет. То есть не понятно, чего ожидать. И не понятно, что закладывать в свой инвестиционный план. В итоге  бизнес проекты колеблются в очень широкой оценке, что увеличивает риски. И приводит, например, к отказу банком в выдаче кредитов в случае, если проект осуществляется с учетом внешнего финансирования. Поэтому инфляционные ожидания - это серьезно. И основная проблема в том, что их опасность кроется в  расплывчивости самих инфляционных ожиданиях.

Но сейчас это не основная проблема для России, так как инфляция в этом году будет колебаться в промежутке 8-10 процентов. А это не такой уж большой коридор. Основная проблема в том, что люди не знают правил игры, инвестиционный климат очень плохой, скоро выборы, не понятно, что будет с налогами. Например, в январе ввели повышение страховых взносов в социальные фонды, которые выплачиваются с фонда оплаты труда предприятия, хотя практически все эксперты утверждали, что это плохое решение, что оно будет дестимулировать бизнес. И вот спустя два месяца решают, что ставки социальных взносов все-таки надо вернуть обратно.

РГ: МВФ для сдерживания инфляции рекомендует не противодействовать укреплению рубля и продолжить политику повышения процентных ставок. Как вам такой совет?

Петроневич: Эти меры можно предпринять, но только так, чтобы не нанести вреда национальной экономике. Укрепление рубля можно продолжить только в том случае, если на мировом рынке продовольствия вдруг начнется еще один рост, что не исключено. И когда появится новый урожай и временно наступит снижение цен, то укреплять курс можно.

Но его нельзя укреплять долго, потому что слишком сильный рубль негативно влияет на российского производителя. И если вы посмотрите на динамику обрабатывающий промышлености, которая производит конечные потребительские товары, то увидите, что последний год она практически не растет. Поэтому повышать ставки, укреплять курс можно только очень локально, в краткосрочном периоде. И где-то за пределами мая я против этой политики.

РГ: Кстати, эксперты Высшей школы экономики считают, что на продовольственную инфляцию влияет не столько внутренний урожай, сколько мировые цены и в целом ситуация с продовольствием в мире. А все так уповают на новый урожай! 

Петроневич: Давайте вспомним ситуацию в 2007-2008 годах, когда цены на продовольствие были очень высокие. А тогда в России был собран один из лучших урожаев. Но из-за того, что была серьезная ситуация с продовольствием в мире, цены повысились везде. Поэтому урожай или неурожай в России будет и в этом году меньшим фактором по сравнению с фактором урожая или неурожая в мире. 
Как по маслу

РГ: Минсельхоз сейчас рассматривает возможность повышения ставок таможенных пошлин на некоторые виды молочной продукции, в том числе на сливочное масло. Но если мы на 56,4 процента увеличили за год поставки масла из-за рубежа, значит, нам своего не хватает? И повышение пошлин резко взвинтят цены на него. Как быстро наши производители смогут сбалансировать рынок?

Кричевский: Если пошлины на импорт повышаются, значит, российское масло будет более конкурентоспособным по цене. А что касается сбалансированности рынка, то это будет зависеть от того, как быстро будет развиваться сельское хозяйство и насколько эффективной окажется господдержка села. При нынешней аграрной политике ждать, что доля отечественного сливочного масла на российском рынке будет увеличиваться, не стоит. Так как поддержка носит эпизодический, не всегда сбалансированный и недостаточно финансово объёмный характер.

По большому счету, взвешенной аграрной политики в России нет. Поэтому ближайшие пять лет мы не сможем не то что отказаться от импорта сливочного масла, но и существенно, хотя бы в два раза, снизить долю поставок из-за рубежа. Дело в том, что для достижения товарной отдачи от нового поголовья необходимо как минимум два года. Так как девять месяцев корова носит потомство, а потом как минимум год телочка превращается в крупнорогатый скот, который и дает молоко.

РГ: Намерение поднять пошлины на масло объясняется тем, что необходимо простимулировать отечественных производителей работать активнее и сохранить молочное поголовье. А других способов, что нет? То, что наше масло станет более конкурентным, это хорошо. Но импортное-то подорожает. А его на прилавках, по официальным данным, 20 процентов - пятая часть. Опять потребитель будет расплачиваться?

Кричевский: Первое, что надо сделать, это с помощью профильного сообщества разработать стройную концепцию развития сельхозотрасли, выделить подтвержденное финансирование. Причем, это не обязательно должны быть бюджетные деньги: это могут быть и льготные кредиты, и пониженные процентные ставки, и госгарантии, и льготный курс валюты. После этого нужно назначить ответственного за реализацию этой программы. И по завершению каждого этапа подводить предварительные итоги. В случае неудовлетворительных результатов принимать меры организационно-административного порядка. Вплоть до увольнения ответственного.

РГ: Не все эксперты согласны с тем, что продовольственная инфляция в России  зависит, главным образом, от ситуации на мировых рынках. Вы на чьей стороне?

Кричевский: Я тоже с этим не согласен. Так как продовольственная инфляция зависит и от одного фактора, и от другого. Если у нас урожай не задался, то какие бы ни были цены на внешних рынках, это полностью не определит инфляцию. Все-таки основные виды продовольствия полностью или частично мы производим сами. Я имею в виду, прежде всего зерно, мясо птицы, молоко, плодоовощную продукцию. Безусловно, мировые цены имеют значение, но я бы не стал говорить, что основное. Потому что если мы испытываем недостаток каких-либо продовольственных ресурсов, мы можем с помощью мер таможенного регулирования либо ограничить экспорт, либо увеличить импорт. Таким образом, мы сгладим ценовые колебания.

Ценовую конъюнктуру на предстоящие полгода может изменить, прежде всего, урожай, который соберёт Россия, а так же климатические условия, которые будут господствовать в основных аграрных государствах. И что не менее важно - поведение рынка продовольственных фьючерсов. Денежная масса в мире последнее время перманентно возрастает, причем, ускоренными темпами, значительная часть свободных спекулятивных капиталов может быть обращена как раз на рынок продовольственных контрактов. И тогда вне зависимости от урожая и текущей мировой конъюнктуры цены на продовольственное сырье будут расти. И нам придется на это ориентироваться. Менять ценовую политику с учетом нового, прежде мало значимого, фактора.

РГ: Как?

Кричевский: Фактор роста мировых продовольственных рынков мало подвержен сглаживанию. Посмотрите на нефтяные котировки - разве нынешняя цена на нефть объективна? Нет, это фондовые спекуляции. От них, впрочем, Россия на протяжении всех последних лет получает немалые дивиденды. То же самое следует иметь в виду, когда мы говорим о росте стоимости в сфере продовольственных контрактов. Продовольствие - это один из немногих реальных активов, который будет востребован всегда. Так почему бы в него не вложиться? Уменьшение объемов спекулятивного капитала является большой мировой проблемой, подходы к решению которой до сих пор не найдены.

РГ: Цены на зерно в России активно снижаются, благодаря реализации запасов интервенционного фонда. А почему не стал дешеветь хлеб и другие продукты? Сразу после засухи именно зерно ставили паровозом подорожания продовольственной цепочки.

Кричевский: Конечная продукция, безусловно, зависит от сырья, но на ее стоимость оказывают влияние и другие факторы. Такие, например, как инфляция, рост тарифов на коммунальные услуги и опять же платежеспособность населения. Все эти три фактора последнее время в России устойчиво растут. И этим объясняется, что хлеб в цене растет в отличие от зерна. А цены на зерно снижаются по той причине, что все последние годы мы имеем дело с сокрытием части урожая. Сегодня припрятанное зерно выходит на рынок и оказывает влияние на ценовую политику.

Потерявшийся спрос

В прошлом выпуске мы рассказали об исследовании Росстата уровня потребительской уверенности россиян. В первом квартале он упал на 3 процента. Но это замер настроения людей, их планов - покупать или не покупать. Однако исследовательский холдинг "Ромир" опрашивал людей уже по факту расходов. И получилось, что потребительская активность не уменьшилась, а возросла на те же 3 процента. В марте она выросла среди всех слоев населения. Больше всего отличились по сравнению с февралем семьи, имеющие средний уровень доходов. Рост номинальных расходов в этой группе составил почти 20 процентов.

РГ: Получается, еще одна "загадка русской души": с одной стороны, покупки не планируют, но, с другой, их делают. Так что, на ваш взгляд, пересилит? Можно ли ожидать рост потребительского спроса во втором квартале, на который так надеются, что он оживит отечественное производство.

Микаелян: В первую очередь, оживится торговля и импортеры. На мой взгляд, весьма смелое предположение, что рост потребительского спроса как-то сможет отразиться на отечественном производстве. На сегодняшний момент, если посмотреть совокупное потребление, то до 60 процентов приходится на импорт. Действительно, достаточно солидная часть потребляемых продуктов питания приходится на отечественного производителя, но не надо забывать, что в составе целого ряда продуктов присутствуют импортные ингредиенты.

РГ: Может быть, виной всему качество потребительского спроса? Доля расходов на продукты питания в общем объеме расходов на повседневные товары в марте, как и в предыдущие четыре месяца, оставалась на уровне 72-74 процента. Да и размер среднего чека в марте оказался всего лишь на 2 процента выше, чем в предыдущем месяце.

Микаелян: Двухпроцентные колебания - это только первые шаги в сторону оживления потребительской активности. На самом деле, существует три серьезных фактора, влияющих на объем потребления. Во-первых, и в главных, это уверенность граждан в завтрашнем дне, то есть ощущение стабильности, когда существующие накопления могут быть потрачены.

Во-вторых, объем располагаемых человеком средств. К сожалению, простым повышением заработных плат и индексацией социальных пособий увеличить этот объем не получится. А государство полагало, что, повышая пенсии, зарплаты бюджетникам, оно сможет добиться увеличения потребительского спроса. Этого, естественно, не случилось. Все индексации только раскрутили инфляцию и расширили и без того немаленькую дыру в бюджете. И плюс к этому увеличился объем денег "в чулках". И, наконец, третий фактор - доступность кредитных средств для населения.

РГ: Только ли размер зарплат не дает приблизиться к идеалу? Понятно, что их нельзя поднимать до бесконечности. Кстати, какая средняя зарплата была бы самой оптимальной сейчас в России? На данный момент она около 20 тысяч рублей.

Микаелян: Считаю, что при нынешнем уровне цен средняя оптимальная заработная плата по России должна быть не ниже 70 тысяч рублей в месяц. Это как раз то условие, при котором у нас сможет реально сформироваться средний класс. А нормальный уровень потребления в стране возможен только при наличии среднего класса.

РГ: Какие программы надо бы запустить государству, чтобы поднять спрос?

Микаелян: Считаю, это должно быть сделано по двум отраслям - строительству и агропромышленному комплексу. То, что сейчас происходит в этих двух направлениях недостаточно, неэффективно и неразумно.
Я неоднократно говорил, что крайне важно уделять внимание не каким-то отдельным локальным программам, а бросить все силы в запуск одного из мощнейших драйверов нашей экономики - строительства. Это потянет за собой абсолютно все.

Нам сейчас просто необходима в этой отрасли масштабная программа с государственным финансированием. При этом стоимость квадратного метра должна быть адекватной. Это реально, если мы исключим коррупционный фактор и повысим эффективность строительства. Второе, на что бы я обратил внимание - развитие сельского хозяйства.

Если говорить об отраслевых решениях, стимулирующих спрос, то нужно продолжать реализацию таких блестящих, на мой взгляд, программ как проект по утилизации автохлама. Государство не только стимулировало спрос, но и еще неплохо заработало на этой программе в виде налогов. Плюс к этому мы получили хороший толчок к развитию отечественного автопрома. По сути, такие программы являются прекрасной прямой дотацией в экономику.