"Что происходит с Францией? Куда мы катимся?" - причитал стоявший рядом со мной в вагоне парижского метро месье Жан. Только что мы вместе еле втиснулись в закрывающиеся двери, прождав на перроне почти сорок минут. В глазах ехавших в метро парижан было море отчаяния и еще больше гнева.

Месье Жан, так он мне представился, был крайне недоволен всем происходящим вокруг. Для Парижа давка в вагоне и сорокаминутное ожидание - это не просто нонсенс, а настоящее национальное бедствие. Виной тому стала всеобщая забастовка. Практически все французские профсоюзы решили дать настоящий "бой" правительству Франции и лично президенту Николя Саркози.

"Вы согласны с вашим президентом, который уверен, что пенсионную систему страны от банкротства может спасти только увеличение пенсионного возраста с 60 до 62 лет?" - спросил я месье Жана, параллельно пытаясь спасти свои ноги от тяжелых сумок двух француженок, которые явно выбрали крайне неудачный день для шопинга. "С одной стороны, я не против поработать еще лишних два годика. Сидеть без дела на пенсии как-то не хочется, - ответил мне мой собеседник. - С другой стороны, почему чиновники довели нашу пенсионную систему до такого плачевного состояния, что теперь ее надо спасать? Причем за наш счет. Почему никто из правительства не взял на себя ответственность за просчеты? Почему бы министрам самим себе не урезать зарплаты, не пересесть на более дешевые лимузины?"

Поезд остановился на станции "Лувр". Лишь на мгновение вагон показался опустевшим - многочисленные туристы ринулись прикасаться к вечному в стенах знаменитого на весь мир парижского музея. Но уже через секунду обратной волной нас с месье Жаном вновь прибило к стенке вагона. "Я этого не вынесу. В Москве в метро спокойнее?" - спросил он меня. Я ему не стал рассказывать, что у нас каждое утро и вечер в метро так же, как у них в Париже только во время забастовки. И все же обманывать не стал, отметив, что в каждом мегаполисе проблем с транспортом хоть отбавляй.

"Иными словами, - продолжил я главную тему нашего разговора, - получается, что вы согласны с бастующими, но не готовы терпеть побочных последствий забастовок. Таких как давка в метро". В ответ услышал смех: "Согласен. Я, как и любой другой француз, полон противоречий. Именно поэтому на улицах сейчас сотни тысяч протестующих. Они понимают, что систему менять надо. Но только не за свой счет".

Насчет количества бастующих месье Жан оказался не совсем прав. За один день, по подсчетам профсоюзов, на улицы французских городов вышло чуть менее трех миллионов человек. Только в одном Париже протестующих было почти миллион. То есть, по мнению лидера "Всеобщей конференции труда" Бернара Тибо, Франция оказалась во власти самого мощного профсоюзного протеста.

Французские социологи подсчитали, что почти 70 процентов французов не согласны с планами Саркози. И этого не могут не учитывать в команде президента Франции, который, правда, пока продолжает уверять, что не свернет с намеченного пути. На этот случай у профсоюзов припасена еще одна порция народного недовольства. По данным французской газеты "Фигаро", новая, еще более массовая забастовка запланирована на 18 сентября. "Вы пойдете бастовать в следующий раз?" - поинтересовался я, прощаясь с месье Жаном. "Наверное, пойду. Уж очень не хочется еще один раз оказаться в этом подземном аду. А там наверху свежий воздух и птички поют", - подчеркнуто легкомысленно ответил мой случайный попутчик. Париж действительно продолжает радоваться отличной погоде. А вот Николя Саркози сейчас явно не до поющих птичек.