выставка

Рисунки Одиссея

"Радуга Тонино Гуэрры" в "Доме Нащокина"

В галерее "Дом Нащокина" открылась выставка "Радуга Тонино Гуэрра"
Керамика, роспись по ткани и живописные работы Тонино Гуэрры в галерее "Дом Нащокина". Фото: Воротовова Яна
Керамика, роспись по ткани и живописные работы Тонино Гуэрры в галерее "Дом Нащокина". Фото: Воротовова Яна

Однажды Феллини, защищаясь от нападок критиков на фильм "Сладкая жизнь", написал, что "нежность к жизни - это необходимое к ней отношение". Его сценарист, с которым он создавал фильмы "Амаркорд", "И корабль плывет", "Джинджер и Фред", Тонино Гуэрра такое отношение к жизни разделяет вполне. Новое тому доказательство - выставка "Радуга Тонино Гуэрры" в галерее "Дом Нащокина", где представлены картины, рисунки, керамика 90-летнего маэстро, созданные им за последние два-три года.

В этой нежности к жизни, которая пронизывает все работы Тонино Гуэрры, нет ничего слащавого, сентиментального, приторного. Синоним этой нежности - поэзия. Иногда стихи даже появляются рядом с рисунками - в эротическом цикле, в котором фривольность предстает частью традиции, живущей между далью лаконичных латинских строф и простодушием лубка. Поэтическая утонченность и почти детская наивность - два полюса мира Тонино Гуэрры. На плоскости его картин живут летающие рыбы и фокусник, спираль улитки соседствует с пирамидами, бутыли с заключенными внутри бабочками - с птицами, напоминающими русские глиняные игрушки. Томные женщины в голубых шляпах держат на поводках то летающих рыб, то легкокрылых бабочек. На фоне желтой пустыни и серо-голубых гор двигаются фигуры волхвов с дарами... Все, что у других почти непременно грозило бы обернуться знойным китчем, Гуэрра каким-то чудом удерживает в поэтическом равновесии.

Он не вписывает себя ни в какую традицию. Он знать не хочет ни о каких традициях. В 90 лет он умудряется видеть мир так, словно ребенок или первый человек, ступивший на землю. Его картины и рисунки иногда напоминают рисунки первых христиан - религиозные символы еще свежи и полны энергии, мир омыт любовью и не расколот сомнением и спорами. Эта целостность мира подразумевает, что он принимает благую весть и не отвергает блаженство земной любви.

Тарковский упомянул как-то, что стихи Тонино Гуэрра пишет на диалекте романьоло: "Современный итальянский язык существует, по мнению Гуэрры, как способ коммуникации (...). В словах, сказанных на диалекте, чувствуется тело и запах тех, о ком говоришь". Напротив, визуальный мир, который возникает в картинах и рисунках итальянского поэта, не то чтобы бестелесен, но бесплотен. Точнее, плоть лишена тяжести веса, не говоря уж об удушливости физиологических подробностей. Может быть, секрет в том, что взгляд художника несет отпечаток рефлексии поэта, а дистанция наблюдателя накладывается на дистанцию памяти, имеющую свойство смягчать резкость фокусировки.

При всем том мир Тонино Гуэр ры лишен ностальгической печали. В нем нет той погруженности в прошлое, которая отсекает от ослепляющего света современности. Впечатление такое, что для него не существует стрелы времени, а есть спираль вечности, которая магическим образом позволяет перепрыгивать легко с уровня былого в нынешний день. Среди рассказов, сопровождающих висящие на стенах работы, есть один, где Гуэрра рассказывает о шарах из спрессованной бумаги, которые он находит во дворе старого монастыря. Старый разносчик объяснил поэту, что в последний год войны, когда не было угля, этими бумажными шариками растапливали печь. Их делали из старых писем, документов и даже бумаг, украденных в монастырской библиотеке. "Не знаю почему, я подумал, что внутри шара, который держал в руках, было письмо от моей жены", - замечает Гуэрра. Внутри шара оказались старые счета. Но это, в сущности, не важно. Важен миг, когда кажется, что смятый бумажный шар, прикатившийся из полувековой военной дали, может быть посланием от родного человека. Этот миг сродни ребяческой фантазии - "а что, если...". Именно потому это мгновенье трепещет и живет. Как сказал друг Гуэрры Феллини, "не следует всегда смотреть на жизнь из-под насупленных бровей, ведь мы, в сущности, всегда, всю жизнь остаемся детьми". Это верно, по крайней мере по отношению к одному человеку - Тонино Гуэрре.

прямая речь

Российская газета : Какую роль играет память в появлении новых работ?

Тонино Гуэрра : Я всегда наполнял мою память. Я старался ей помогать. Записывал самое интересное. Вырезал из газет и журналов, даже книг понравившиеся страницы. Старался запомнить, что со мной случалось. Память была для меня самой драгоценной кладовой. Я думаю, что для моих друзей тоже. Феллини часто обращался к памяти своего детства. То же самое делал и Тарковский. Память - главный инструмент художника. Но это не только инструмент. Часто память становится главным героем фильма. И когда мы сидели рядом с Феллини, или Антониони, или Ангелопулосом, у нас не было сюжета, который бы кто-то написал за нас. Рядом с нами всегда присаживалась память. Мы просили у нее помощи и начинали работать.

Скажем, когда мы с Феллини начинали работу над фильмом "И корабль плывет", я спросил Федерико, что ему интереснее всего вспоминать. Он ответил: "Парад карабинеров". И стал рассказывать, как он видел парад карабинеров, с плюмажами, в красивой форме. Словом, живописал все это представление. А я признался, что меня интересуют старые похороны. Я собирал материалы похорон Сталина, Насера, Рудольфа Валентино... Так мы и пришли к идее изобразить похороны Марии Каллас. Придумали сюжет, что ее поклонники едут хоронить гроб с телом оперной дивы на океанский остров... Можно сказать, что из воспоминаний Феллини о парадах и моего увлечения старыми похоронами родился фильм "И корабль плывет".

РГ : Для многих людей память прошлого становится барьером между ними и современной жизнью, которую они не принимают. Людям кажется, что они все уже видели и поэтому нет ничего интересного. Но у синьора Гуэрры память, напротив, открывает дверцы к тайному ходу в стене между прошлым и будущим. Каким образом это происходит?

Гуэрра : Не знаю. Это своего рода волшебство. Просто я поднимаюсь по лестнице, которая идет вверх. Живы те, кто устремлен в будущее.

РГ : Один из ваших любимых образов - Одиссей, путешествующий по миру. Но Одиссей возвращается на Итаку. Что является вашей Итакой?

Гуэрра : На самом деле очень трудно сказать, что же такое по-настоящему моя Итака. Часто это Россия. Я прожил больше 30 лет в Риме. Сейчас возвратился в городок, где прошло мое детство. Но порой я возвращаюсь в Петербург или в Москву, как Одиссей на родной остров.

РГ : Почему именно Россия?

Гуэрра : Потому что с Россией я связан 30 лет. Потому что это родина моих друзей, в том числе Андрея Тарковского. Потому что здесь познакомился с женой Лорой, которая меня тянет в Россию. Со своей Пенелопой. Кто знает, может быть, Итака - то место, где тебя всегда ждет Пенелопа?

новости партнеров
новости партнеров
Наверх