Потрошительницы Лира

Театральный дневник Алены Карась

[01.02.2012]  Гарик Сукачев поставил в "Современнике" спектакль об английской панк-группе

[31.01.2012]  В столице показали спектакль Константина Богомолова "Лир. Комедия"

[23.01.2012]  Миндаугас Карбаускис поставил в Театре им. Маяковского "Таланты и поклонники"

Весь сюжет

Три женщины ублажают старика-доходягу. Судя по его состоянию, дело происходит в больнице, и старик вот-вот помрет. Они одевают его, кормят, дают покурить, терпят его капризы, а потом с нескрываемым наслаждением исследуют его анатомию в анатомическом театре - попросту говоря, потрошат.

Вот вкратце "сюжет" спектакля театральной труппы "Анатомия Ансамбль" из Хельсинки, который так и называется "Анатомия Лир". Его показал Театр Наций в праздничные дни в рамках своего проекта "Шекспир@Shakespeare". Подразумевается, что старик - это и есть Лир, а три больничные сиделки - его дочери Регана, Гонерилья и Корделия.

Лир здесь - кукла. Вернее - две куклы. Одна - живая, то есть тиранствующий и больной старик, а другая - "мертвая", то есть его мертвое тело в анатомическом театре, которое "разделывают" его дочки. Сыгранный и поставленный женщинами (режиссер спектакля Микаэла Хасан) спектакль вполне отражает феминистский подход к миру: Лир не просто невыносимый старик, который даже на смертном одре требует от дочек исполнять поклоны ("Книксен!" - кричит он всякий раз, когда они покидают "палату"). Он до краев наполнен атрибутами своего пола. Пока три женщины упаковывают в одеяльце его голое, скелетообразное тельце, на вешалке лежит все, что составляло его мужскую суть: брюки, массивный кейс, газета, пачка сигарет, зажигалка. Как дитя с игрушками, умирающий Лир перекладывает с места на место все эти атрибуты своего былого величия, заставляя женщин с презрением улыбаться.

"Ничего сентиментального нет в смерти, - точно говорят нам создательницы спектакля, - она лишь агония бессмысленных и запоздалых амбиций". Когда их пальцы с чавкающим звуком внедряются в мертвую плоть деревянной куклы (в самом центре сценической площадки, за целлофановыми ширмами, обнаруживается анатомический театр), оттуда вместе с печенью и сердцем извлекаются всевозможные атрибуты мужской власти, прежде всего ключи. Впрочем, душа - тельце с головой и крыльями - тоже извлекается из чавкающей плоти: взлетает и парит над комнатой, чтобы напоследок утихомирить агонизирующего старика и подарить ему тихую, незлобивую кончину.

Весь этот этюд на тему "Лира" длится не больше 50 минут, оставляя публику в буддийской пустоте: там, за стенами театра-палаты Лир кроил и резал государственные границы, курил на футбольных матчах, громко кричал в пивных, разделял и властвовал - что там еще положено делать мужчине и властителю?

Но здесь, между смертью и сном, болью и безумием, ему осталось только мучительно переживать свою немощь и зависимость. Стилистика черного юмора помогает трем авторам и исполнительницам - Хейди Фредрикссон, Осе Нюбо, Йоханне аф Шултен - превращать театр в опыт коллективной терапии, несмотря на безнадежный сюжет и маленькую аудиторию. Терапия как раз в том, что на месте атрибутов власти возникают приметы любви и взаимозависимости - вполне женские добродетели.