Не рифмуются кровь и любовь

Можно ли шедевр лирики написать под пулями? Можно, если это русская лирика. В марте 1919 года, задолго до "Жди меня" и "В землянке", это доказал Иван Виноградов. Но этого имени, увы, не найти в литературных энциклопедиях.

О любви

Однажды красавица мне говорила

О том, что такое любить:

"Любить -

это падать, и в этом паденье

Другого с собой захватить".

Такую любовь я не знал и не знаю,

И знать не могу, не хочу.

Иную мечту

о Любви в своём сердце

Я светом надежд золочу.

Любить -

самому в высоту подниматься

Тернистою, узкой тропой.

Любить -

это в райские двери стучаться,

Другого ведя за собой.

Архимандрит Исаакий Виноградов

9 марта 1919 года

Под стихотворением стоит имя архимандрита Исаакия, и легко представить: келья, огонек лампады, седобородый старец...

Но не было ничего этого 9 марта 1919 года - ни монастырской кельи, ни поскрипывания пера в тишине. Не было еще и монаха Исаакия.

Была Гражданская война, деникинская армия, измотанный штабс-капитан Виноградов, адъютант полковника Туркула. Штабс-капитану было двадцать четыре года, полковнику - двадцать шесть.

До Первой мировой войны сын сельских учителей Иван Виноградов успел окончить в Петербурге реальное училище и два класса Духовной академии. А потом был Румынский фронт, Февральская революция, вступление в добровольческую армию, два ранения, Ледяной поход с отрядом полковника Дроздовского (1200 километров с боями).

Дроздовский умер от ран в январе 1919-го, его и сменил Антон Туркул. К марту 1919 года в полку, ранее полностью офицерском, каждый третий взвод стал мальчишеским. Кадеты, гимназисты, студенты, едва достигшие пятнадцати - шестнадцати лет. Среди ежечасной смерти многие писали стихи. Вот и штабс-капитан между боями выцарапывал карандашом:

...Любить -

это в райские двери стучаться,

Другого ведя за собой.

Он дал обет, что если останется жив, то станет монахом. Своей мечты Иван не скрывал от сослуживцев. И уже тогда, в 1919-м, он мог бы выйти из боя, перебраться за границу, найти себе пристанище в монастыре. Не думаю, чтобы кто-то его осудил. Но как было оставить друзей, бросить вот этих мальчишек в малиновых фуражках...

В конце марта 1920 года - исход. В час ночи в Новороссийском порту дроздовцы погрузились на пароход "Екатеринодар". У мола остались тысячи брошенных коней.

Потом - Галлиполи, палатки под открытым небом, в голом поле, горечь и отчаяние, скитания по Болгарии. Виноградову пришлось и батрачить, продавать газеты, наниматься на щеточную фабрику.

Узнав, что в Париже идет набор в только что созданный Свято-Сергиевский богословский институт, Иван добирается до Франции и оказывается в числе десяти первых студентов. Вскоре митрополит Евлогий постригает его в монашество с именем Исаакий - в честь преподобного Исаакия Далматского.

С 1929 года о. Исаакий служит в Праге. Столицу Чехословакии называли тогда "русским Оксфордом". Здесь нашли пристанище многие наши ученые. В конце 1920-х годов для русских профессоров и преподавателей в пражском районе Дейвице было построено несколько жилых домов. В одном из этих профессорских домов была устроена домовая церковь. Еще у русских был храм Успения на Ольшанском кладбище. А главным был Свято-Николаевский собор. Архимандрит Исаакий продолжал служить в этом соборе всю войну.

24 мая 1945 года за ним пришли советские контрразведчики. Его обвинили в том, что в 1944 году он согласился стать главным священником РОВС (Русского Обще-Воинского Союза). Отца Исаакия привезли во Львов, втолкнули в переполненную камеру. Уголовники тут же сорвали с батюшки маленькую перламутровую иконку, которой родители благословили Ивана перед его уходом на войну в 1914 году.

3 мая 1946 года после ходатайств архиепископа Сергия (Королёва) и патриарха Алексия I отца Исаакия освободили и направили на поселение в Актюбинск. В 1958 году архимандрит Исаакий стал настоятелем Вознесенского храма в Ельце.

E-mail: dmitri.shevarov@yandex.ru.