Открыть юридическое лицо

В среду в Москве начинается семинар-совещание председателей региональных судов. Накануне председатель Комиссии Совета судей РФ по связям со СМИ и председатель Волгоградского областного суда Сергей Потапенко рассказал специально для "Российской газеты", как третья власть будет строить отношения с четвертой - прессой.

Леонид Никитинский : Сергей Викторович, почему Совет судей выбрал именно вас как главного по контактам с нами, журналистами?

Сергей Потапенко : Наша комиссия Совета судей РФ занимается не только контактами со СМИ, полностью она называется так: Комиссия по связям с государственными органами, общественными организациями и средствами массовой информации. Я ее возглавляю с прошлого года. Наверное, выбор Советом судей моей кандидатуры был связан с темой докторской диссертации, которую я защитил, работая судьей Верховного суда РФ, в 2002 году: она была посвящена диффамационному праву, защите чести и достоинства в суде. В работе над ней мне очень помогли профессор Михаил Федотов и кафедра ЮНЕСКО по авторскому праву, а также Алексей Кириллович Симонов, президент Фонда защиты гласности, который посвящал меня в реальность отношений между судьями и журналистами, судами и СМИ.

Никитинский : Забавна эта встреча бывшего секретаря парторганизации Краснодарского краевого суда и бывшего диссидента Федотова - его даже отчислили в конце 60-х с юрфака МГУ. Да и Алексей Симонов - тоже человек, не склонный подчиняться партийной дисциплине.

Потапенко : Не вижу тут противоречия. В начале моей карьеры (а я после окончания Юридического факультета Кубанского университета в 1979 году был направлен сразу в один из районных судов) беспартийных судей просто не могло быть. В те времена наши отношения с журналистами тоже были проще, потому что суды и газеты подчинялись одному и тому же обкому. Но времена меняются, неизменны только требования к профессионализму, хотелось бы надеяться. Мы плодотворно работали с Федотовым и Симоновым также над подготовкой Пленума Верховного суда по вопросам защиты чести и достоинства, который прошел в 2005 году, сейчас вместе с ними (и, кстати, с вами), а также судьей Верховного суда Горшковым готовим проект нового постановления Пленума по отношениям между судами и СМИ. Есть много спорных вопросов, но они решаемы.

Никитинский : Постановление от 24 февраля 2005 года, в котором Пленум Верховного суда четко разделил факты и мнения и указал, что мнения не являются предметом судебного спора, помог многим журналистам отстоять свои права, за это они вам не раз говорили спасибо. Но в бытность председателем Верховного суда Хакассии у вас были конфликты с журналистом Михаилом Афанасьевым, и журналистское сообщество было не на вашей стороне. Припоминаете?

Потапенко : А наши отношения в условиях демократии и свободы слова и не могут быть безоблачными. Но стратегически суд и СМИ - союзники. Независимый суд без опоры на общественное мнение существовать не может, хотя судьи ни в коем случае не могут и скатываться в популизм. Но и журналисты в конечном итоге в конфликтных ситуациях ищут защиты у суда - а у кого еще? По поводу спора с Михаилом Афанасьевым в Хакассии, нас еще тогда помирил Алексей Симонов, он здорово умеет это делать. Когда в прошлом году Афанасьева пытались привлечь к уголовной ответственности за его крик в интернете после аварии на Саяно-Шушенской ГЭС, я был на его стороне: важность темы и шансы на спасение людей оправдывали торопливость журналиста. Но это тоже непростой вопрос и непростой ответ. Вы часто бываете в сложной ситуации, как и мы.

Никитинский : Что такое открытость правосудия, открытость судьи? Об этом много говорят и в судейском, и в журналистском сообществе. Мне кажется, это, в первую очередь, выражение лица. Когда один человек старается понять другого, у него бывает такое выражение лица, не заносчивое …

Потапенко : Это журналистское определение. Я уже к вам, журналистам, попривык, поэтому не спорю. Но большинство судей это не удовлетворит. Наша профессия накладывает жесткие ограничения на отношения с другими людьми, если сказать судейским языком, "в непроцессуальных формах". Например, Кодекс судейской этики запрещает судьям комментировать судебные решения, и это вызывает у вас, журналистов, раздражение. А в судебном решении и так все сказано.

Никитинский : Не понимаю. Ведь для судьи это возможность предстать перед обществом не как какой-то загадочный истукан или оракул, а человеком. Что мешает просто пересказать эту абракадабру человеческим языком - вот и будет комментарий. Да и жесткий запрет на критику судьями решений других судей не кажется мне столь очевидным. Кто, как не вы, разбираетесь в этом? А если судьи боятся "вынести сор из избы", то ждите, что мы залезем в вашу "избу" - не взыщите тогда, что не во всех вопросах судоустройства журналисты вполне компетентны.

Потапенко : Вы говорите важные вещи, с которыми мне как судье трудно согласиться, но я соглашусь с тем, что их обязательно надо обсуждать. И сейчас самое время это делать. С одной стороны, Совет судей только что утвердил в первом чтении проект нового Кодекса судейской этики, в него могут вноситься изменения и дополнения, касающиеся, например, взаимоотношений судей и СМИ, судов и общественных организаций, что пока в Кодексе вообще никак не прописано. Предложения могут исходить и от Союза журналистов, и от общественных организаций, но все равно только Совет судей будет их рассматривать и утверждать. И мы будем исходить, в первую очередь, из интересов защиты суда от давления, от коррупционных рисков, от любого вмешательства в отправление правосудия. Но, разумеется, судьям тоже надо как-то выходить к гражданскому обществу и вступать с ним в диалог.

Второй фактор - это вступление в силу с 1 июля 2010 года Федерального закона от 22 декабря 2008 года "Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации". Закон разработан и принят по инициативе судей, проект был внесен Верховным судом, имел довольно сложную судьбу, в которой, кстати, принимали участие и журналисты. В нем прописан опирающийся на пункт 4 статьи 29 Конституции РФ механизм доступа каждого гражданина, прежде всего, к судебным решениям, но и к другой информации о деятельности судов, о судьях и органах судейского сообщества. Такая информация должна быть вывешена на открытых сайтах федеральных судов всех уровней, большинство судов это уже сделало, но по поводу доступа к этой информации возникает еще немало вопросов как технического, так и более общего характера. В этой связи сейчас готовится еще одно постановление Пленума Верховного суда РФ. Мы рассчитываем на помощь со стороны журналистов и общественных организаций в реальном "запуске" этого закона, который, безусловно, повысит уровень прозрачности правосудия, облегчит доступ к нему и, я надеюсь, будет способствовать повышению доверия со стороны гражданского общества к суду.

Никитинский : Значение этого закона трудно переоценить, поскольку предоставление информации о деятельности судов превращается теперь из их права в обязанность. Но насколько судьи готовы рассказывать о "секретных технологиях", при помощи которых обеспечивается то, что мы видим как управляемость судебной системы со всеми вытекающими плюсами и минусами? Для общества непрозрачны, например, механизмы и критерии назначения президентом председателей судов и судей, есть какой-то аппарат, какие-то люди, от которых зависят судьбы судей. А они кто? Их ход мысли вам понятен?

Потапенко : В целом. До того уровня, где я сам участвую как председатель областного суда. Открытость кадровой системы ограничена характером информации. Тут ведь используются характеристики, не всегда можно обсуждать их публично, поскольку есть опасность нарушения тайны частной жизни и самого кандидата в судьи, и его близких родственников. С другой стороны, квалификационные коллегии судей (ККС), которые играют большую роль в кадровых назначениях, должны быть более прозрачны и изнутри, и снаружи. Может быть, следует публиковать данные о претендентах на тот или иной судейский пост до заседания ККС, тогда любой гражданин будет вправе направить в коллегию свое мнение о кандидате в судьи и меньше будет беспредметных разговоров о коррупции.

Никитинский : И больше предметных.

Потапенко : Ну и правильно. Пусть ККС проверяет конкретные сигналы в отношении конкретных кандидатов в судьи, будет такой дополнительный народный фильтр, разновидность социального контроля за назначением судей.

Никитинский : Ваша собственная судейская биография тоже не лишена тайн. В 2005 году вы оставили Москву, где после защиты докторской диссертации работали судьей Верховного суда, и вдруг оказались председателем суда в Хакассии, потом вдруг - с октября 2008 года председателем Волгоградского областного суда…

Потапенко : В Хакасии, как и в Волгограде, я выиграл конкурс, объявленный в связи с вакансией на должность председателя суда, и там, и здесь я не был единственным претендентом. Как вы знаете, председатель суда субъекта Федерации назначается президентом РФ по представлению председателя Верховного суда РФ, основанном на заключении Высшей квалификационной коллегией судей. Условия конкурса в обоих случаях были, скажем так, сложные.

Никитинский : Сложными были условия не только конкурса. Вашему появлению как в Хакассии, так и в Волгограде предшествовали попавшие в прессу скандалы в судейском сообществе, в том числе с коррупционным оттенком. В частности, до вашего приезда в Волгоград здесь была уволена судья Гусева, восставшая против практики согласования проектов судебных решений с председателем суда, а уже после вашего приезда была лишена полномочий судья Лукьяновская, которая сейчас готовит жалобу в Европейский суд по правам человека.

Потапенко : Ну вот видите, вы же все эти сведения: и о моей биографии, и о судьях - почерпнули из совершенно официальных или открытых источников, и можете сами делать какие-то выводы. Что касается Гусевой и Лукьяновской, то это две совсем разные истории. Гусева восстановлена и работает судьей Центрального районного суда Волгограда, а ушел в отставку как раз тот председатель, который требовал от нее согласовывать с ним судебные решения. В отличие от Гусевой, полномочия бывшей судьи областного суда Лукьяновской прекращены за фальсификацию кассационного определения законно и обоснованно, что подтверждено двумя постановлениями Верховного Суда РФ. Более подробно на эту тему я бы пока не хотел говорить, но, если меня пригласят в Страсбург, найду аргументы.

Никитинский : Есть такая идея, что у судов вообще не должно быть председателей, нужен только завхоз, а все судьи равны между собой.

Потапенко : Завхоз - так завхоз, не важно, как это называется. Но управлять аппаратом и координировать работу судей должен человек из судейской среды, хорошо всю эту систему знающий.

Никитинский : Обсуждаются два радикальных способа усилить независимость судей: это выборность председателей и создание механизма случайного распределения дел между судьями. Что вы об этом думаете?

Потапенко : К выборности председателей судов я отношусь однозначно отрицательно, по крайней мере, в сегодняшних условиях. Выборными председателями станут те, при ком меньше ответственности, в этом смысле судьи не впереди всех остальных. Что касается распределения дел, то оно и сейчас, в основном, случайное: вот я беру пачку дел с этого угла стола и перекладываю на ваш: на тебе, рассматривай. Но этот механизм имеет и оборотную сторону: во-первых, так невозможно правильно распределить нагрузку, которая запредельна, во-вторых, полезна и специализация.

Никитинский : Может быть, существовавший прежде механизм выборности судей был лучше? Хотя о выборности в советский период можно говорить скорее понарошку.

Потапенко : Понарошку - не понарошку, а надо было по предприятиям ездить, на вопросы отвечать, иногда нелицеприятные. Тут всегда есть плюсы и минусы… "Зависеть от царя, зависеть от народа - не все ль равно?"… Я бы чувствовал себя увереннее, если бы был избран. Но надо думать не как лучше нам - судьям, а как лучше всем - обществу в целом. Близость к обществу может создать защиту от бюрократического влияния, но обратной стороной будет опасность популизма. А личная независимость - это всегда ваша личная проблема, а в журналистике разве по-другому?