Прогуливая "Школу"

Рискну на этот раз прогулять сериал Гай Германики. Помимо него много чего любопытного происходит в эфире. Закончился сериал "Крем". Было несколько старых, но достаточно актуальных фильмов: "Остановился поезд", "Парад планет" Вадима Абдрашитова, "Розыгрыш" Владимира Меньшова, а также "Амаркорд" и "Джульетта и духи" Федерико Феллини. Главное: совсем близко юбилей Чехова.

Ложь как намек... на правду

Сериал "Крем" - дистанция стайерская (80 серий), а пробежал ее телеканал "Россия 1" со спринтерской скоростью - за месяц. Правда, при этом срезав повествование наполовину и давая сразу по несколько серий в дни каникул.

Конечно, по меркам сериального "мыла", "Крем" - нечто нехарактерное. Даже нечто философическое, если вслушаться в закадровый комментарий, возможно, Всевышнего.

Хотя мотивы все знакомые: девушка Лиза Чайкина, которая родилась талантливой, но не родилась красивой, полюбила красавца-мужчину, который предпочел красавицу-актрису, которая колебалась в своих предпочтениях между талантливым режиссером и богатым инвестором...

Ситуация кажется неразрешимой. Но тут в дело вмешиваются Небеса, с которых на Лизу падает баночка с волшебным кремом, коим стоит только слегка натереться, и ты уже - не ты, а роскошная блондинка с голубыми глазами, с водопадом рекламных волос, с идеальной фигурой. И тогда тебе - дорога из скучной лаборатории академического института, где ты перебрасываешь блондинок-мышей из одной колбы в другую, на съемочную площадку под свет киношных юпитеров. Тогда тебе слава, взаимная любовь и все такое, минус возможность одарить человечество "геном красоты".

Это, как ни крути, уже не подарок Бога, а дьявольское искушение. Тут Мефистофель, надо признать, более щедр по части меню яств, чем в случае с Фаустом: девушка может менять свое обличье так часто, как ей это пожелается.

Лиза Чайкина (Фауст в юбке) пытается усидеть на двух стульях - как в личной жизни, так и в деловой. И выходит замуж за любящего ее, и не теряет надежды на брак с любимым. И снимается в кино, и экспериментирует с мышами.

В конце концов Бог опять выиграл пари у дьявола: Лиза предпочла остаться Лизой. Оказалось, что она и в своем первозданном обличье - ничего, если хорошо причешется, похудеет и станет счастливой.

Конечно, и эта сказка - ложь. К тому же она даже в сокращенном варианте сильно перегружена побочными сюжетными линиями. Но и в ней - намек на правду.

Намек в том, что среднестатистический человек сегодня серьезно ушиблен модой на чудесные метаморфозы. Мода эта во всем дает о себе знать: в пристрастиях к молодильным снадобьям, к спасительным диетам, к увлечениям фитнесом, к радостям "пластики"... А сколько надежд гламурная общественность связывает со стволовыми клетками... Кто-то уже строит планы

по клонированию себя любимого...

Понятно, что в атмосфере таких ожиданий сказки, подобные "Крему", находят живой отклик среди трудящихся. Еще сравнительно недавно народ дружно бежал от инфаркта. А нынче ему подавай "ген красоты", "ген молодости", "ген инобытия", "ген бессмертия" и т.д.

Словом, человеку мало одной среднестатистической жизни. И подай ему несколько жизней и лиц. И еще - фигур. И еще дай ему возможность сменить пол. Тогда как на самом деле его и на одну жизнь не хватает.

На канале СТС уж который месяц идет сериал "Маргоша", суть которого в том, что самая красивая, привлекательная, нравственная, искренняя, благородная и просто женственная женщина - это бывший мужчина.

Другие превращения

Прогуливая "Школу", на нее то и дело натыкаешься. В старых фильмах. Спасибо "школьнику" Дмитрию Харатьяну, которому на днях стукнуло 50, по случаю чего ТВ показало фильм "Розыгрыш". Благодаря этому обстоятельству дети и внуки тогдашних детей получили возможность увидеть школу, в которой учились их родители.

Школа сказочная. Классная руководительница испереживалась за своих учеников, сочиняющих песни и играющих их в подвале. Завуч чуть в обморок не рухнула, узнав, что ребята подрабатывают, играя на свадьбах в свободное от выполнения домашних уроков время. Отдышалась она только после того, как милиционер зачитал благодарность самодеятельным музыкантам за исполнение ими военно-патриотических песен. Один из мальчиков стесняется своего отца, играющего по праздникам на трубе. Это ключевой мотив в конфликте "отцов и детей".

Гуляю дальше и натыкаюсь на фильм классика мирового кино Федерико Феллини "Амаркорд". Фильм автобиографический. Автор, в частности, вспоминает о нравах и порядках в своей средней школе. Они, пожалуй, не менее анормальны, чем в "Школе" Гай Германики. Глупые, нелепые, тупые одноклассники... Жестокие забавы. Курят, сквернословят, масса неприличных жестов... И учителя - монстры. Странно, как из нее мог выйти великий и несравненный классик мирового кино...

Впрочем, классики становятся таковыми, как правило, не благодаря классному обучению, а вопреки оному.

Внеклассное чтение

Сегодня начнется показ приуроченного к юбилею Антона Чехова небольшого цикла Анатолия Смелянского "В таком климате мы живем...". Я его уже посмотрел и отдельно напишу о нем в следующем телеобозрении, когда его увидят зрители канала "Культура". Сейчас скажу только несколько общих слов.

Цикл посвящен тому миру Чехова, что ограничен его пьесами, насколько возможно в принципе ограничить этот мир.

Автор Анатолий Миронович Смелянский - глубокий исследователь театра и отменный рассказчик - следует в своем устном повествовании не от пьесы к пьесе в хронологическом порядке; он исходит из того, что все главные театральные создания образуют некое мироздание, в котором теплится и дергается "жизнь без начала и конца".

Для понимания тайны чеховского мироощущения Смелянский прибегает к авторитету Толстого. Отсылка к автору "Воскресения" нужна как доказательство от противного. Толстого в Чехове раздражало отсутствие "твердого мировоззрения" и нежелание ставить своих читателей перед "моральным выбором".

С другой стороны, самого Чехова в том, что писал Толстой, тоже кое-что раздражало, а именно - назидательность.

Толстой не мог не стать Учителем. Чехов не хотел им быть ни при каких обстоятельствах.

Это, между прочим, одна из самых назойливых тем в русской культуре. Между тем мы ее не очень осознаем.

Волна дискуссий, поднятая "Школой", в этом отношении примечательна. Посмотрите вокруг, как все хотят быть учителями, поводырями, моралистами, оснастившись несколькими нехитрыми заповедями.

***

Фестиваль чеховских программ, фильмов и спектаклей может стать школой жизни при одном условии, если из Чехова не будут делать учителя жизни. Если из него не будут извлекать удобоваримую мораль. О том, что получится на самом деле, попробую написать в следующем телеобозрении.