Фестиваль NET, сознающий свою миссию по просвещению отечественного зрителя в области современного искусства (с некоторых пор его принято называть инновационным, будто искусству недостаточно просто новаций), по-прежнему предлагает его самые резкие и эпатажные образцы.
При этом сам факт пощечины общественному вкусу кажется арт-дирекции фестиваля не просто необходимым, но и достаточным условием отбора.
Между тем "Оргия толерантности" знаменитого бельгийского перформера, акциониста, хореографа и режиссера Яна Фабра, показанная на последнем Авиньонском фестивале - провоцирующий, резкий сценический пассаж, один из многих, критикующих европейские ценности, идеалы глобализма, общеевропейской интеграции и толерантности.
Глядя на сцену мастурбации, которой начинается спектакль, на нескольких мужчин и женщин в белых трусах и майках, содрогающихся и стонущих на полу и на дорогих кожаных креслах, подбадриваемых криками тренеров-автоматчиков, кто-то начинает истерично хохотать. В целом же публика ЦИМа, собравшаяся на "Оргию", встретила стоны мастурбирующих сдержанно, я бы даже сказала, с некоторым чувством сострадания. Видимо, ожидая какого-то более сложного и интригующего сценического сочинения.
Не буду прикрываться фигурой зрителя-анонима, скажу о себе. Шокирующая сцена чемпионата по мастурбации, когда деловитые тренеры с автоматами призывают продолжать исступленную работу выкриками ("За родину", "За правительство!"), кажется мне настолько затянутой, что перестает вызывать шок уже на второй минуте. Через минуту становится скучно смотреть и на вид двух беременных женщин, оседлавших тележки из супермаркетов и рожающих прямо в них... чипсы, дезодоранты и пакеты с колбасой. Ужас общества потребления, представленный с такой литературной, в данном случае буквальной точностью, кажется, не особенно трогает сердца "спящих русских" ("Русские, проснитесь! И выучите, наконец, английский", - требует один из персонажей Яна Фабра). Да и бдительные европейцы были не более впечатлены, когда три года назад освистали программу Авиньонского фестиваля, составленную Фабром, и призвали к ответу своего министра культуры. Тот даже приехал в Авиньон разъяснять им смысл "современного искусства" (совсем как наш президент).
В "Оргии толерантности" досталось и этому министру, и самому "современному искусству", и католическому целибату, и мусульманскому фундаментализму, и гей-директорам фестивалей и гомофобам, и Бараку Обаме, и Яну Фабру, возящему спектакль на очередной фестиваль, где его в очередной раз разругают злые критики.
В своих разоблачениях потребительского общества Фабр доходит до пределов саркастической иронии, когда заставляет роскошный кожаный диван совокупляться с не менее роскошной дамской сумочкой, а супермаркетовые коляски - танцевать вальс Штрауса.
Эта оргия тотального критицизма, обрушенная на современную Европу, празднуется сегодня повсюду. Ее следы - в умных романах Мишеля Уэльбека и Фредерика Бегбедера, фильмах Ларса фон Триера и Тарантино. Но примитивность и буквализм фабровского памфлета съедают горечь и соль его разоблачений, лишают их ярости и силы, делают частью того самого распада, который он так желчно диагностирует.
, доступны 