Он скончался, не дожив трех недель до своего 88-летия. Отомар Крейча был легендой чешского послевоенного театра. С его именем связано и обновление режиссерского языка 60-70-х годов в СССР. Юрий Любимов всегда гордился автографом Крейчи на стене его знаменитого кабинета на Таганке. Огромное влияние его постановок, особенно чеховских, испытали на себе Олег Ефремов и Анатолий Эфрос. Не случайно Крейча был первым зарубежным режиссером, которому была вручена премия Станиславского.
Впервые Отомар Крейча приехал в нашу страну в 1989 году на конгресс "Станиславский в меняющемся мире", в котором кроме него участвовали Питер Брук и другие выдающиеся режиссеры. Крейча несколько дней подряд виртуозно разбирал пьесу Чехова "Вишневый сад". А вскоре привез в Москву и спектакль по этой пьесе.
Одним из самых сильных театральных впечатлений поколения 60-х был чеховский "Иванов" в постановке Отомара Крейчи и сценографии Йозефа Свободы (пражский театр "За браноу”, 1970 год). Это был плач о судьбах людей, разлученных со временем, высосанных им, опустошенных. Отомар Крейча в полной мере выразил мироощущение чешской интеллигенции тех лет (стоит напомнить, что советские танки вошли в Прагу в 1968-м). Там же он еще успел поставить "Чайку” (1972), после чего легендарный театр "За браноу” был закрыт, а его труппа разогнана.
До того в Национальном театре он ставил "Чайку" и "Три сестры", которые произвели на Анатолия Эфроса огромное впечатление только по рассказам (сам Эфрос был невыездным). Эти рассказы о театре Крейчи во многом породили его собственный, совершенно новый подход к чеховской драматургии. Острые постановочные решения в сочетании с пронзительными, точными и психологически совершенными актерскими работами делали режиссуру Крейчи яркой и влиятельной. Несмотря на то, что Станиславский в те годы насильственно и тупо внедрялся как в советский, так и в чешский театр, и верность ему означала по сути политическую лояльность, свободолюбивый Крейча не испугался обвинений в конформизме и остался верен Станиславскому, даже когда в России от него многие отвернулись. Не случайно Олег Ефремов так настойчиво приглашал чешского режиссера поставить спектакль во МХАТе.
Светля память человеку, столь много значившему для мирового, и, прежде всего русского театра.
, доступны 