Сегодня - 09. 0.9 09. В эту мистическую дату выходит в прокат анимационный фильм "Девять". Главный его посыл, как рассказал обозревателю "РГ" его продюсер Тимур Бекмамбетов, в том, что взрослые должны как можно больше общаться с детьми, обсуждая серьезные вопросы, а не уходить с головой в работу и оставлять младших на попечение телевизоров и компьютеров.
Для Тимура Бекмамбетова "Девять" - первая продюсерская работа. Его сопродюсер - всемирно знаменитый режиссер Тим Бертон, известный по фильмам "Биттлджюс", "Бэтмен", "Эдвард Руки - ножницы", "Труп невесты", "Суинни Тод - демон-парикмахер с Флит стрит", "Чарли и шоколадная фабрика" и другим. В прошлом году Бекмамбетов представил снятый в Голливуде фильм "Особо опасен" (Wanted), одну из главных ролей в котором сыграла Анджелина Джоли. Откроет ли "Девять" новый отсчет времени в отечественном кино, в частности, в сотрудничестве русских с Голливудом - об этом мы поговорили с Тимуром Бекмамбетовым перед показом фильма.
У нас с Бертоном был вахтенный метод
Российская газета: Снять фильм "Девять" была ваша идея? После того, как вы увидели короткометражный мультфильм Шейна Экера с теми же героями, на ту же тему, вы решили расширить его до полного метра?
Тимур Бекмамбетов: Я приехал в Россию с Джимом Лемли. Мы партнеры: делали вместе "Особо опасен" и другие проекты в Америке. В 2005 году я был на кинофестивале в Берлине, а он полетел на киносмотр Сандэнс в Калифорнию, увидел там эту короткометражку и прислал мне. Я ее посмотрел, мы созвонились и решили, что не должны упустить шанс. После этого мы провели переговоры с Экером и начали работу над большим фильмом.
РГ: А как в проект попал Тим Бертон?
Бекмамбетов: У меня и у Бертона - один и тот же агент - Майк Симпсон. И так сложилось, что Бертон получил диск одновременно со мной. Уже потом мы встретились и пошли на студию.
РГ: Соперничества не возникло? Бертон не говорил, что хочет снимать фильм "Девять" сам?
Бекмамбетов: Нет. Мы все занятые люди. Я тогда занимался фильмом "Особо опасен", он готовился к съемкам "Суинни Тод…". Поэтому мы были счастливы, что можем объединить усилия. У нас был вахтенный метод. Джим занимался всеми производственными вопросами. А творческие вопросы мы делили по очереди: когда у меня было свободное время, я ими занимался, когда у меня не было ни минуты из-за съемок - Тим Бертон. Я, он, потом вместе. Работать было легко, приятно, и мы подружились. Бертон - человек, у которого нет комплексов. Знаете, очень легко иметь дело с состоявшимися людьми. Им не надо ничего в этой жизни доказывать.
РГ: А у вас есть такая задача? Скажем, когда вы несколько лет назад оказались в Голливуде?
Бекмамбетов: Никогда не было. Я туда не сам пришел, меня позвали.
РГ: А мысли привнести русское в Голливуд, показать, как мы умеем, - такая у вас была?
Бекмамбетов: Была. Но это даже не мысль. Это - козырь, который у меня есть. Ведь я отличаюсь от всех там в принципе только тем, что я из другой культуры. И "Ночной дозор", который в результате оказал влияние на современное американское кино, важен тем, что в масскультурные фильмы внес и серьезные темы. Вот, например, фильм "Темный рыцарь". Хит Леджер и Виктор Вержбицкий играют практически одного и того же злодея. Этот злодей почти прав, и зритель не всегда уверен, что такое добро, а что зло. Вот эта тема "Ночного дозора" Лукьяненко сродни булгаковской теме "Мастера и Маргариты".
РГ: Кстати, почему вы не пригласили Сергея Лукьяненко адаптировать фильм "Девять" для российского зрителя? Почему обратились к более молодому автору Дмитрию Глуховскому?
Бекмамбетов: Потому что Лукьяненко пишет для нас сейчас другой сценарий - нового фильма - фэнтези. Этот проект называется "Золотой воин".
РГ: А что с "Сумеречным дозором"? Насколько известно, поклонники двух первых "Дозоров" - "Ночного" и "Дневного" - ждут продолжения.
Бекмамбетов: То, что планируешь, никогда не происходит. О продолжении так много говорили, что, по стечению обстоятельств, ничего в этом направлении не случается. В каждом интервью, которое я даю - в Америке, Японии, Китае, откуда недавно приехал, - всегда задают именно этот вопрос. И, к сожалению, я ничего не могу ответить. Карты не ложатся - судьба!
Машины вынуждают нас деградировать
РГ: В фильме "Девять" очень много цитат. Начинается он похоже на картину "Каролина в стране кошмаров", есть заимствования из самого Бертона ("Эдвард - Руки-ножницы"), из "Терминатора", где машины побеждают людей. Вы это сделали специально?
Бекмамбетов: Мы живем в эпоху постмодернизма, в такие времена, когда принципиально нового никто не говорит. Язык кино уже создан. С появлением техники 3D возникают новые киноформы. Они породят другой язык. Но поскольку все мы пользуемся теми же камерами, светом, одними и теми же приемами и сценарными законами, у нас нет задачи создавать абсолютно новое.
РГ: И сказать новое слово в кинематографе?
Бекмамбетов: Фильм "Девять" является абсолютно новым словом. Ведь то, что вы увидите, - это не мультфильм. Тематически он гораздо глубже любого мультфильма. Он поднимает для детей серьезные вопросы: что такое душа, кто мы, откуда пришли, как должны спастись, как много доверяем в жизни машинам. Вот вы сейчас записываете мою речь на диктофон. Вам без расшифровки будет невозможно вспомнить, о чем мы говорили. Раньше вы бы слушали и запоминали. Люди были совершенней. Машины вынуждают нас деградировать. Мы упрощаемся. И одна из тем фильма - взаимоотношения души человека и машины. Посмотрите, как мы зависимы, например, от мобильных телефонов. Поэтому мне казалось важным, чтобы дети получили продукт, который спровоцирует их разговор со взрослыми. Фильм заставляет смеяться, пугаться, но в его основе лежат глубокие проблемы, те же, например, которые поднимал Тарковский в фильме "Сталкер".
РГ: В таком случае ваш мультфильм больше для взрослых, чем для детей.
Бекмамбетов: Мы тестировали его. Больше всего фильм понравился детям от 8 до 12 лет. Практически сто процентов детей этого возраста волнуют затрагиваемые вопросы. А мы с ними о них не говорим - думаем, что дети глупенькие и отдаем их в лапы компьютеров.
РГ: И вы думаете, что после вашего фильма дети все поймут и откажутся от компьютеров?
Бекмамбетов: Они все поняли. Это мы, как загнанные лошади, смотрим себе под ноги. А дети смотрят вперед. И для них важно понять, кто они и для чего в этой жизни.
"Черная молния" против "Аватара"
РГ: Насколько я понимаю, это - ваш первый опыт продюсерской работы с анимацией. Но я слышала, что вы снимаете в Голливуде фильм по классическому произведению Германа Мелвилла "Моби Дик". И что это будет комикс.
Бекмамбетов: Готовимся. Это будет большой фильм для молодежи, рассказывающий классическую историю на понятном молодому зрителю языке.
РГ: Когда он появится?
Бекмамбетов: К сожалению, фильмы долго снимаются. Не могу сказать, когда. Он находится в подготовке к производству.
РГ: Но произведение достаточно сложное. Взяться за него, нужна определенная смелость.
Бекмамбетов: Вы же видите по нашим проектам - мы не боимся.
РГ: Что касается вашего нового фильма "Черная молния"? Уже в кинотеатрах вовсю идут трейлеры с летающей черной "Волгой".
Бекмамбетов: Скоро все увидите. Фильм уже закончен. В декабре под новый год он будет бороться в прокате с "Аватаром".
РГ: Вы бросаете вызов автору "Аватара" Джеймсу Камеруну?
Бекмамбетов: Мы любим бороться. Мы легких путей не ищем и верим в себя.
РГ: Но про разные уровни России и Голливуда много говорят. Вы - счастливчик в том плане, что вам удалось там пробиться. По вашим ощущениям нам еще долго идти, чтобы достичь в кино их уровня? Или Россия самобытна и у нас есть свои сильные стороны, на которые нужно делать ставку?
Бекмамбетов: У нас есть великое достояние - наш зритель. И он всегда будет предпочитать наше кино, если оно будет сделано с любовью к нему. Поэтому шансов в России у американцев всегда было немного. Просто мы не слишком стараемся.
РГ: Но в прокате у нас американских фильмов гораздо больше, чем российских.
Бекмамбетов: Конечно. Просто мы не можем сделать достойные фильмы. Их - всего единицы.
Тоска по Госкино
РГ: Почему на ваш взгляд это происходит?
Бекмамбетов: Потому что в 80-90-е годы была прервана кинематографическая традиция. Это - во-первых. Во-вторых, это не делается в один день. У нас пропала литература, и это - большой удар по кино. У нас в кино слишком много пустых денег. Произошло коррумпирование процесса. Это означает, что в киноиндустрию закачивались огромные суммы при отсутствии здоровых рыночных механизмов, когда фильм должен возвращать деньги. Никто не думал про зрителя - всех заботило, как сделать себе визитную карточку. Короче говоря, не было Госкино.
Я недавно читал стенограммы заседаний Госкино. по поводу известных фильмов. И я увидел, насколько умны и точны были комментарии сотрудников. Авторы фильмов говорили, мол, цензура, нет свободы. Бесспорно, были перегибы. Но сам институт Госкино, был связью между аудиторией и творческими людьми. По сути, он был продюсером. Сотрудники Госкино комментировали фильмы и говорили: здесь финал плохой, героя убивать нельзя, оставьте его в живых. Режиссер ругался и кричал, что мешают его свободе выражения, но они говорили от лица зрителей. Они сидели на статистике. И руководствовались не только государственными соображениями, но представляли интерес зрителя.
РГ: А что, по-вашему, означает думать о зрителе? Потому что когда пытаются создавать наше кино на основе голливудских штампов, принимая нашего зрителя за абсолютно несведущего…
Бекмамбетов: Зритель умный. Я в 93 году делал рекламные ролики банка "Империал". И это было для меня удивительным уроком: то, что ты делаешь, должно нравиться миллионам. Именно тогда я ощутил, что зритель умнее, чем мы. И авторы кино зачастую слишком высокомерны по отношению к зрителю.
РГ: Очень часто. Я в последнее время все чаще сталкиваюсь с выражением: "Кино лепят".
Бекмамбетов: Нет. Кино рождается! Но энергию для фильма… Вот откуда я беру энергию для того, чтобы снять фильм? Из той реакции, которая была получена от предыдущей картины. У каждого автора есть разговор со зрителем, в котором он развивается. И, если зритель прервет этот разговор, нужно начинать все с нуля, и бывает, что ничего уже не сможешь сделать. Очень важно любить зрителя - так же, как самого себя.
РГ: Насколько я знаю, вы готовитесь также снимать продолжение фильма "Особо опасен" с Анджелиной Джоли. На днях, кстати, появился рейтинг журнала "Форбс", где указано, что МакЭвой, именно после того, как снялся у вас в этом фильме, стал одним из самых рентабельных актеров в Голливуде.
Бекмамбетов: И Джоли стала самая популярная.
РГ: Вы так считаете?
Бекмамбетов: Она стала номер один после этого кино. Потому что Джоли сыграла ту роль, которую всю жизнь должна была сыграть. Трагический персонаж, убеждения которого не могла сломить ни судьба, ни какие-то другие силы и обстоятельства. И она погибает…
РГ: Но вы снимаете продолжение?
Бекмамбетов: Мы снимаем. Никаких официальных заявлений о том участвует Анджелина Джоли в продолжении или нет, пока еще не прозвучало. Но я верю в то, что она будет в фильме.
Хабенский в поисках души
Константин Хабенский озвучил в фильме "Девять" главного персонажа - человечка Девятого, предназначение которого - спасти мир. Но для этого ему нужно вспомнить, кем он был в прошлой жизни.
РГ: Девятый, он какой, по-вашему?
Константин Хабенский: Детский наив - самая главная черта этого человечка. Что характеризует детей? Они задают простые вопросы, на которые взрослые часто забывают ответы. И - отсутствие страха, инстинкта самосохранения.
РГ: Чего не хватает Девятому? Сообразительности, быть может?
Хабенский: Не могу сказать, потому что смотрел пока только половину фильма. Мне нужно просто спокойно посмотреть фильм до конца. Наверное, не хватает тех восьми кусочков души. Ведь речь идет о том, что душа одного человека разорвана на девять кусков. Девятый - это один, самый важный кусочек, который затем собирает все остальные, и всю эту материю делает единым целым. До появления Девятого материя разорвана. У каждого человечка-кусочка есть своя трактовка, зачем он находится в этом мире. Но общего понимания не приходит. Оно наступает только с появлением Девятого.
РГ: Тимур Бекмамбетов вносил поправки в работу над озвучанием?
Хабенский: Конечно. Мне показалось, я достаточно быстро озвучил эту историю, и я радостно уехал по своим делам. В кои-то веки я подумал: неужели так быстро мы сработали с Тимуром? Но выяснилось, что нет. Появились очередные "простые вопросы", которые Тимур задает себе и нам всем при создании каждого фильма. Тимур уже был в Америке, я - в павильоне в Москве, мы общались дистанционно. Он просил, чтобы результат работы получился нестандартным. Потому что в первый раз получилось шаблонно - так, как мы решили делать со звукорежиссером картины. Тимур сказал, что можно где-то оступиться, добавить внезапности и неожиданности.
РГ: Какую основную задачу ставил Тимур?
Хабенский: Делать все проще. Сбивать пафос. Когда разговор заходит о душе, так или иначе можно закрыться стеклом и пытаться вещать оттуда или преподносить тему слишком настырно. Мы старались сделать проще, проще, проще.
РГ: Восстание машин - это любимая тема Голливуда. Были "Трансформеры", легендарный "Терминатор", звучит она и в фильме "Девять". Как вы думаете, человечеству действительно грозит восстание машин?
Хабенский: Вы знаете, если на нашей планете так много снимается фильмов на эту тему, значит, мы к этому придем рано или поздно. Мысль станет реальностью.
РГ: А вы могли бы жить без благ технического прогресса?
Хабенский: Сейчас, наверное, уже нет. Мы росли на его благах, мы пользуемся ими и уже слабо себе представляем, как можно жить без технических новинок. Хотя в глубинке российской люди до сих пор замечательно без этого обходятся.
РГ: Одна из главных тем фильма - способность человека к самопожертвованию и перерождению. Быть может, это слишком философский вопрос, но вы верите в такую способность человека?
Хабенский: Такие режиссеры, как Тимур, периодически об этом пытаются напомнить. Этим пытаются заниматься люди на Востоке. И у нас. Те, кто уходит в монастырь или предпринимает какие-то иные движения. Наверное, об этом хотя бы кто-то задумывается всерьез.