Фотографии из архива РГ

"Остров Аксенов" - заголовок 7-летней давности, когда в двух номерах "Российской газеты" было напечатано большое интервью с Василием Аксеновым, которое я брал у него в Биаррице к 70-летию писателя.

Этот французский курорт стал как бы промежуточной станцией между Соединенными Штатами, куда его вытолкнула в 1980 году тогдашняя власть, и Россией, новой Россией, в которую его тянуло и где был, собственно, его читатель. "Все-таки я теперь ближе к Москве, не так далеко летать, как из Штатов", - объяснял мне причины своего переезда Василий Павлович.

Публикация одного интервью, пусть даже очень большого, ради которого мы с ним без устали проговорили два дня на берегу Атлантики, вовсе не дает права журналисту на воспоминания в жанре "Я и Аксенов". Мемуары о встречах с ним обязательно будут писать другие люди, намного более близкие к нему и его семье.

Вспомню тем не менее один забавный эпизод. Через месяц после августовской поездки в Биарриц я получил от Аксенова странное, как мне тогда показалось, послание по электронной почте. Василий Павлович написал, что, поскольку Путин поздравил его с 70-летием, ему, наверное, неудобно не поздравить тогдашнего президента с 55-летием. И дальше - небольшой, без заискиваний и восхвалений, текст с обычными по такому случаю пожеланиями. В конце Аксенов просил передать каким-то образом его послание Путину, если, конечно, я соглашусь, что действительно неудобно не поздравить с юбилеем человека, который сам до этого оказал ему внимание.

Максимум, что я смог сделать, - передать писательское поздравление в президентскую пресс-службу. Прочитал ли его Путин, не знаю. Аксенов больше этим не интересовался, я тоже. Просьба же меня поначалу рассмешила своей некоторой наивностью: он меня поздравил, мне неудобно его не поздравить. Что-то не из нашей жизни, где налаживание взаимоотношений с властью становится для многих людей (в том числе, увы, художников) смыслом существования. Аксенов был свободным человеком, отказывающимся заигрывать с сильными мира сего. С властью он мог быть вежлив, но никогда не преклонялся перед ней, не смотрел на нее снизу вверх. Или она принимала его таким, каким он есть, или их отношения не складывались, вплоть до насильственной эмиграции.

Кстати: справедливо - раз уж мы не бессмертны - то, что Аксенов умер в Москве, в России, с которой его связывали и творчество, и человеческие связи. Несправедливо то, что он умер молодым - не по возрасту, а по состоянию души, по безграничной любви к жизни.

Анатолий Гладилин, писатель:

- К сожалению, я уже задолго знал, что Вася обречен и что он вот-вот уйдет от нас. Тем не менее сам факт его ухода - очень тяжел. Хочу сказать главное: умер очень большой русский писатель. Я подчеркну "русский", потому что, несмотря на то, что он вел интернациональный образ жизни - жил в трех странах и интересовался всей мировой культурой, тем не менее самое главное для него были русский язык и русская литература. Я еще хочу сделать акцент на одной важной вещи: на сегодняшний день в русской литературе Василий Аксенов писал лучше всех. Я это заявляю как профессионал. Это можно долго объяснять - не все его книги были лучшими, но я имею в виду по стилистике русского языка, по игре со словом, по обладанию магическим даром слова Аксенов как писатель был в России лучше всех.

Несмотря на то что Аксенов и в молодости обладал очень большой славой, и сейчас, на закате своей жизни получил еще большую известность, его творчество еще подлежит изучению.

Российская газета : А когда вы с Василием Павловичем виделись в последний раз?

Гладилин : В последний раз... (вздыхает). Сын - Алексей Васильевич - очень преданный человек отцу, он ни одного дня не пропускал, каждый день приезжал в больницу в течение всего этого времени - он меня привез к нему. Это было в апреле этого года. Он доставил меня в институт имени Склифосовского, в Москве, в отделение, куда никого не пускают. Для меня благодаря Алексею, сделали исключение. Я с Васей пробыл примерно час, и я уже с ним попрощался, потому что, имея какой-то опыт, я понял, что больше его не увижу...

"Рассказывать о новом романе мне запретили", - заявил Василий Аксенов на "деловом завтраке" в "РГ" весной 2007 года.

Василий Павлович Аксенов был давним и добрым другом "Российской газеты".

Вот и после издания романа "Редкие земли" он пришел к нам на "Деловой завтрак". Вспоминая о той встрече (полный текст которой был опубликован 5 апреля 2007 года), некоторые отрывки из почти двухчасовой беседы писателя с журналистами "Российской газеты".

Российская газета : А кому бы вы сегодня присудили Нобелевскую премию?

Василий Аксенов : (Смеется.) Себе.

РГ : В России у вас счастливая издательская судьба?

Аксенов : Не жалуюсь.

РГ : Каков больший тираж?

Аксенов : "Московская сага" после показа телесериала выдержала 300-тысячный тираж. Но продаются и мои старые вещи. Мне грех жаловаться.

РГ : Вы полностью принимаете современную Россию?

Аксенов : Не во всем принимаю. Мне не нравятся эти антизападные настроения.

РГ : Новый роман начат или нет?

Аксенов : Пишу, но это пока конфиденциально. Мой издатель сказал: "Молчи, никому ни слова!"

РГ : Хотя бы какая там эпоха?

Аксенов : Наша.

РГ : Пишете в основном в Москве или во Франции?

Аксенов : В Москве трудно пишется. Но я себя уже приучил. Просыпаюсь примерно в полвосьмого. В 8 сажусь за компьютер и две странички делаю. Если сделаю 2 странички, уже спокоен.

РГ : Как вам удается сохранять такую спортивную форму?

Аксенов : После того как напишу две страницы, делаю йогу. Встаю на голову и так далее.

РГ : Вы из Америки йогу привезли?

Аксенов : Нет, еще здесь начал. От КГБ спасался. Они придут и видят: кто-то на голове стоит, кто такой - непонятно. Еще я бегаю по утрам. Лучше пить, курить и бегать, чем не пить, не курить и не бегать.