Безумный кислород

Кадр из фильма "Кислород" Ивана Вырыпаева

31-й Московский международный кинофестиваль

[05.08.2009]  Михаил Кураев: "Блаженные" в русской литературе всегда привлекали внимание писателей

[04.08.2009]  На экран вышел фильм-победитель ММКФ - "Петя по дороге в Царствие Небесное" Николая Досталя

[24.07.2009]  "Джонни Д.": режиссер Майкл Манн о Деппе, Дилинджере и не только

Весь сюжет

Два дня, проведенные в Доме кино, где идет российская программа ММКФ, дают ровно столько впечатлений, сколько нужно, чтобы в  сознании сложился полный образ нового отечественного кино.

Разумеется, он больше, чем те фильмы, о которых будет речь, но эти фильмы очень показательны. Прежде всего, на экран вырвалось кино, выросшее под крышей Театра.doc и "Новой драмы". Имен Ивана Вырыпаева и Василия Сигарева, снявших лучшие фильмы "Кинотавра",  довольно для доказательства того влияния, которое "новая драма" имеет на "новую волну" в русском кино. Но, как бывает в каждой новой волне, она питается и более глубоким культурным источником. В лучшем из увиденных за эти дни фильме - "Кислороде" Вырыпаева - возникает та самая "золотая сфера мгновения", о которой говорил режиссер Клим, создавая свои волшебные спектакли в легендарном подвале в Среднем Каретном переулке. Казалось, что, превращая в кино свой собственный спектакль пятилетней давности, он может оказаться в плену уже использованной стратегии. Но он находит новые источники для высокоэнергетичного высказывания, где слышны отголоски разных эстетик от тарантиновского кино, "Твин Пикса" и протестного рока 80-х годов до Ларса фон Трира. Играя с этими фактурами, с эстетикой документально кино и  анимации, не становясь рабом ни одной из них, он легко превращает их в свободный поток сюрреалистических импровизаций.

Ошеломительная работа двух актеров - польской молодой звезды Каролины Грушки и россиянина Алексея Филимонова - делает десять музыкальных клипов полноценным коктейлем исповеди, проповеди, сомнения, диспута, иронии, пафоса, боли. Десять клипов на темы десяти заповедей лишены дидактики. Молодые актеры (особенно - Грушка) создают ясный, полный юмора и парадокса комментарий к современному миру, комментируют тот ужас, который возникает на экране. Убийство жены лопатой, чей полет становится столь же кровавым, что и полет самолетов-убийц 11 сентября, глобальный мир, в котором любовь легко превращается в ненависть, свободная Москва и забитая Россия, которые смотрят друг на друга как враги, тоска пустоты и убийственность страсти, Лондон, Багдад и Рим - все здесь замешано технологично и эффектно. Забитый до отказа зал Дома кино немедленно разделился на две неравные части. Кто-то с гневом покидал его, пока остальные пребывали в радостной эйфории.

Еще одна особенность фильма в сравнении со спектаклем - в нем появился второй уровень отстранения, диалога. Это актриса Каролина Грушка, в перерыве между "клипами-заповедями" вопрошает автора: "Что ты знаешь о Серпухове? Ты ведь там никогда не был, как и в том арабском городе, в котором мечтаешь затеряться? Зачем ты врешь себе и другим? Какое право у тебя поучать других?" Не менее резко с милым польским акцентом звучат ее слова о невыносимом великодержавным пафосе русских, вызвавшие бурные одобрительные аплодисменты фестивальной публики. Чуть заигравшись в своем желании поэкспериментировать с разными техниками и фактурами и тем немножко затянув фильм, Вырыпаев, тем не менее, создал провокативное, эмоциональное и умное кино о нашем времени.

Борис Хлебников, сочинивший вместе с Александром Родионовым странный сюжет фильма "Сумасшедшая помощь", тоже нашел свой способ рассказать о времени так, как о нем еще никто не рассказывал. В фильме снялись без преувеличения великий актер Сергей Дрейден (он играет бывшего инженера, сошедшего с ума на почве борьбы со страшным мегаполисом) и Евгений Сытый, известный по кемеровскому театру "Ложа" - он сыграл белоруса, приехавшего в Москву на заработки, ограбленного и нашедшего приют у сумасшедшего москвича, чьей чудесной доброте он даже не ищет объяснения. Он вообще ничему не ищет объяснения, и в этом смысле мало отличим от безумца.

Мешая документальную, "черную" эстетику с притчей, мелодрамой и волшебной сказкой, Хлебников и Родионов создают экзотические жанровые комбинации. На мой взгляд, не все в фильме сходится гладко: страшный монстр-милиционер (прямо-таки из "Груза-200"), избивающий жену, убивающий старушку и бедного безумца, образует перегруженную и слишком отдельную сюжетную линию. Если к ней добавить "сказочно-мелодраматический" сюжет с дочкой безумца (Анна Михалкова), которая напрасно пытается лечить своего отца, проводит в оцепеневшем молчании целую ночь, сидя на диване с белорусом-гастарбайтером, а в финале соединяется с ним в сказочном, метафизическом пространстве между Беларусью и Москвой, - то становится вовсе лихо от сюжетного маньеризма. Дрейден играет с такой степенью личной, поистине безумной подлинности, что с этой его игрой, импровизационно-естественной и совершенной, не может сравниться ни Сытый, ни Михалкова. Кажется, что и режиссер был не очень готов к встрече с таким актером. И все же он снял свой самый любопытный и провоцирующий фильм. Вместе с фильмом Вырыпаева (и, как говорят, Сигарева) он, безусловно, станет важной вехой нового русского кино.